Знание-сила

Знание-сила научно-популярный журнал

Вход Вход
iiene     
Он-лайн ТВ Знание - Сила РФ Проекты Фотогалереи Лекторий ЗС

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Горячая новость:
Закрытие раздела "Электронный архив журнала" с 1 июля 2017 г.
 

 





СВЕЖИЙ НОМЕР

Главная тема:

Градус страстей


Органические молекулы в космосе
 
 
  Проекты  
«Проекты ЗС» - это своего рода исследования, которые предпринимает журнал в отношении комплексов проблем, связанных с развитием науки, культуры и общества. Для рассмотрения этих проблем мы привлекаем специалистов из разных областей науки, философов, журналистов. Каждый проект – это их заочный диалог. Здесь мы выкладываем связанные с этим материалы: статьи, интервью, дискуссии.
Камень Архимеда

Геннадий Воробьев

К вечеру лёгкий северо-западный ветерок, принесший приятную прохладу, стих совсем. Высокий каменный берег, где-то внизу, ласкает полный штиль тёплого Ионического моря. По берегу, не торопясь, прогуливаются двое. Высокий крепкий мужчина средних лет, и юноша.

— Скажи, отец, зачем ты каждую ночь смотришь в небо, что-то записываешь, чего-то подсчитываешь?

— Наш мир и наша жизнь — всего лишь песчинки в безбрежном пространстве небесных сплетений звёзд. Наш разум — всего лишь крохотная искра безбрежного океана вселенского огня знаний. Этот огонь поддерживается опытом разума умерших тварей великого скопища жизней необъятного космоса. Наблюдая за ним, люди ищут пути общения с Великим Знанием.

— Ты, отец, эти пути находил? О чём сообщал тебе космос?

— Ах, как просто ты думаешь! Возможно ли, муравью понять мысль человека? Так вот — наш разум ещё боле далёк от Вселенского огня, чем разум муравья от человеческого. Пока мы можем только по движению звёзд, лишь приблизительно угадать их влияние на события и судьбы людей. Вот тебе, мой сын, звёзды предопределили возможность общения с Великим космическим разумом. Через тебя людям будут даны великие знания. Но для этого тебе предстоит подняться на самую вершину человеческих понятий о мире. Лишь с её высоты ты обретёшь способность слышать звёзды.

— И к этой вершине поведёшь меня ты, отец?

— Нет. Ты будешь обучаться в самом центре человеческой мудрости, в самом сердце земного разума.

— Ты говоришь об Александрийской библиотеке?

— Да.

— Но простому юноше из маленького городка в Сицилии, разве возможно попасть туда?

— Ты не простой юноша. И наш город ныне, по положению, является серьёзным соперником для Афин. Мы в родстве с правителем Сиракуз — Гиероном Вторым. Он поможет тебе.

Всё. На этом сон оборвался. Больше память ничего не высвечивала. Они начались уже давно — эти сны. Прямо сразу, на второй день после того, как молоденькая симпатичная докторша как-то просто и равнодушно сказала, что я действительно их больной, что лекарство от этой болезни крови радикально не лечит. Но временно загнать этот недуг в глухой угол организма ему иногда удаётся.

— То есть, вполне возможно, что это ещё никакой не конец…

— Но, возможно, и другое?

— Все мы смертны. Стоит ли из-за таких пустяков расстраиваться.

Я подумал, что и в самом деле, наверное, не стоит. Особенно тогда, когда эти пустяки вас не касаются… Нисколько не волнуясь, всю первую ночь после этого разговора, глаза сомкнуть не удалось. К рассвету уже появилась привычка к своему новому статусу. К концу привычно бурлящей сутолоки следующего дня начал подумывать, что, не смотря ни на какие статусы, хорошо бы преклонить свою буйную головушку на какую-нибудь подушонку. Наконец, сделать это удалось. Жена всегда была умницей. И сейчас посматривала на меня совершенно безмятежно, как будто и не привозил я никаких ужастей от гематологов. Только она ещё не знала, что прямо посреди её аккуратного лба за одну ночь пролегла тоненькая, как ниточка, но глубокая морщинка, а на висках появилось несколько седых волосков. Сказав, что пошла к соседке по подъезду — Людмиле по вязальным делам, она оставила меня один на один со столь желанной подушкой. Вот тогда всё и началось. Под утро я проснулся от того, что прямо на меня бойкой рысью мчалось чудовище громадных размеров. Нет. Не нужно было быть палеонтологом, чтобы понять, что это самый настоящий мамонт. Через мгновение я снова погрузился в тот же сон. Да. Это были древние люди. Оказывается, они никогда не охотились на этих огромных и умных животных. Кругом было полно всяческой доступной дичи. А вот отбиваться от их агрессии приходилось часто. Они, похоже, к людям были настроены не очень дружелюбно.

К полудню наступившего дня яркость и острота увиденного во сне стала стираться, а к вечеру исчезла почти совсем. Да, в принципе, было и не до осмысливания ночных кошмаров. Оформление на пенсию по возрасту, плюс хождение по врачебным кабинетам поликлиники и сбор бумаг на комиссию, удостоверяющую инвалидность — оказалось жуткой круговертью.

Несколько ночей мне не снилось вообще никаких снов. Потом я во главе эллинского отряда оборонялся от каких-то варваров, а за нашей битвой наблюдали с высоты птичьего полёта красивые люди на открытых летающих аппаратах. Мы называли их богами… И так каждую ночь. За полугодие я побывал в разных исторических эпохах, но всегда где-то в районе Средиземноморья. И вот снова знакомый по первому сну высокий скалистый берег. На скамейке рядом со мной ослепительная русоволосая красавица лет тридцати в нежно вишнёвом платье. И, кажется, что мы говорим с ней здесь уже давно…

— Хочу надеяться, что мы договорились, — ласково улыбаясь, смотрела она на меня. — Запишите то, о чём я вас попросила, и сложите в рассказ. Или повесть. Как вам будет угодно…

— Но я не писатель. Может, не получится. И моя рукопись затеряется в каком-нибудь издательстве среди других материалов таких же неудачников.

— Вы забыли? — она засмеялась весёлым колокольчиком. Рукописи не теряются. Они даже не горят.

— Так ведь могу, попросту говоря, и не успеть. Медики, вон, припугнуть решили.

— Ах, оставьте эти глупости. Медики предполагают, а Господь располагает.

В дверной глазок было видно, что звонит Алик Аракелян — сосед из квартиры на нашей площадке.

— Слушай, Артур! — его манера говорить с энергичным кавказским акцентом и ударениями, под выразительную жестикуляцию, меня всегда забавляла. — Ты умный человек — начальником работал, — он поудобней уселся на диване и торжественно показал рукой куда-то вверх, как будто я работал в администрации Создателя, — ты мне помоги.

— Да, не вопрос. Если смогу.

— Сможешь, дорогой, а я отблагодарю. В долгу не останусь.

— Какие благодарности между соседями! Говори уже, что у тебя случилось?

— Ты, Артур, только не смейся надо мной, хотя и сам понимаю, что всё это вроде, как чушь собачья. Понимаешь, шайтан ко мне повадился.

— Чёрт?

— А-а... Чёрт, Дьявол, Сатана, Бес… Какая разница. Шайтан — он и есть шайтан. Открываю гараж, захожу, а там — всё кувырком. Как будто ураган по гаражу бегал. А замок-то на воротах не сломан. Я к машине. А там — ужас. Чехлы с сидений сорваны, бардачок выгребен на пол, а инструмент —весь разбросан по багажнику. Кто меня так не любит, за что? Я никогда ни с кем не ругаюсь. А главное — как сумел проникнуть в гараж и выйти оттуда, а замок целый и закрытый!

— Судя по всему, в гараже у тебя искали какие-то ценности.

— О чём ты говоришь? Какие могут быть ценности у бедного таксиста? Жена, детей трое! Всех надо одеть, обуть, и накормить…

— Может, кто-то из твоих клиентов забыл какую-то ценную вещь в машине?

— Так зачем тайком в гараж? Зачем всё раскидывать? Сказал бы, и нашли. Только ведь эта сволочь уже два раза устроила такой же разгром в квартире. И ничего не украл! Обидно даже! Как будто у меня в квартире и украсть нечего! А перстень жены с настоящим брюликом! А браслет дочери! Покупал на шестнадцатилетние, из золота… Ноутбук — новый. Полгода назад сыну купил. Ничего не взял! Побрезговал! А зачем всё громил? Обидеть хотел? За что?

— Конечно, всё это, Алик, печально и странно. Сочувствую. Но чем помочь-то тебе?

— Вах! У тебя голова умная. Подскажи, как можно, не открывая замок, попасть в гараж или квартиру?

— Как — это не самый сложный вопрос. Сколько у вас в семье ключей от гаража и от квартиры?

— От квартиры есть у всех и ещё один запасной ключ есть. У жены в кухне хранится. А от гаража только у меня и у сына. Он там свою трещалку ставит.

— А не терял ли, кто из вас ключи?

— Да. Сын терял. На стадионе в раздевалке вытряхнул. Он у меня в футбол играет.

— Ключи-то потом не нашлись?

— Почему не нашлись? Куда им из шкафчика деться? Нашлись на второй день.

— Ну, вот и весь фокус. Кто-то снял отпечатки ключей и сделал копии.

— Зачем? И зачем закрывал, когда уходил? Такой заботливый? Как бы чего у меня не украли другие!

— У тебя, Алик, определённо что-то ищут. Какую-то совсем небольшую вещь. А вот стремление закрыть за собой замок — это элементы характеристики твоего шайтана. У тебя гараж — в самой середине порядка. Постоянно мимо него люди ходят. Незакрытый пустой гараж сразу вызовет подозрение. Люди оглядываться начнут. Возможно, твой недруг медленно ходит? Боясь не успеть отойти от открытых ворот, закрывает. Ты в полицию-то обращался?

— А как же! Конечно, обращался. Говорят, раз ничего не украли — не наше дело. С беспорядками разбирайся со своими домашними — сам. Хочу тебя попросить — ты на пенсии. Всё время дома. Пригляни за моей дверью. Может опять придёт…

— Без сигнализации не получится.

— Сигнализация — очень дорого. Где деньги…

— Да, нет. Поставим в притвор твоей двери кнопочный выключатель. А лампочку проведём через наши балконы ко мне. И звуковой сигнальчик параллельно подключим. Ну, сразу и поймаем, если появится. Только надо сделать это втихаря от твоих домашних и от соседей.

— Зачем втихаря от домашних? У меня в доме крота нет.

— Бережённого — Бог бережёт. Вот завтра днём, жена — на работу, дети — на пляж, соседей тоже никого не будет дома. Вот и сладим всё путём.

Этим летом июльский зной свирепствовал с особой жестокостью. Три соседки скооперировались, подсуетились, достали городскую администрацию и добились, чтобы у дома спилили тополя. И хотя они были молоды и крепки, новая пластика в окнах боевых дам, оказалась важнее тенёчка от деревьев. Мол, если сломит ветром нам в окна — по судам затаскаем.

Шла вторая неделя моей караульной службы. Измаявшись от жары на своём посту, я решил устроить сквознячок. Открыл балконную и входную двери, и о чудо! Благодатный ветерок стал потихоньку отклонять стрелку термометра на моём столе в сторону уменьшения температуры. Порадовавшись успеху, я прилёг на диван и задремал. Вскоре, сквозь дрёму я услышал звонок нашей сигнализации. Она почему-то срабатывала с некой нервозностью — то включится, то выключится. Соскочив с дивана, я не сразу нашёл тапки. Юная кошечка Василиска затолкала их под моё сторожевое место. И всё-таки я его на площадке застал. Он был высокого роста, худым, в маске и очень проворным. Едва моя нога ступила на площадку, как молодец попытался звездануть мне в челюсть. Но голова моя вовремя откинулась назад, ударившись затылком о стену. Наверное, потому и удар левой, нацеленный в солнечное сплетение, пришёлся в ему в плечо. Злодей закувыркался по ступенькам бетонной лестницы до следующей площадки, там подскочил, как мячик, и унёсся вниз к подъездной двери. Удивлению моему предела не было. Вот если бы я сосчитал ступеньки лестничного марша своим боком — меня бы собирали в хирургии, а может и в морге, по фрагментам. А этот…

Но, почему он оказался не в квартире, а на площадке? Ах, да. Сквознячок. Из моей открытой двери звонок от моей кнопочной сигнализации был вполне слышимым. Качнув дверь несколько раз, и поняв, что сигнал связан с открыванием двери, мерзавец повернул ключ в замке и уже собрался смыться, а тут я.

Вечером, пришлось доложить Алику, что не оправдал его доверия, что зря меня учили три года в Армии караульной службе.

Сосед весело посмеялся моему рассказу и нисколько не расстроился.

— Всё хорошо! Было бы лучше поймать эту сволочь, но всё равно, поняв, что квартира под охраной, он больше не сунется. С меня коньяк, Артур, и прямо сейчас.

Огромный диск Солнца медленно тонул в синеве Великого Моря Заката. С высоты Астрономической башни, дворцовые сооружения вдоль гавани, зоологический и ботанический сады, аллея — казалось, становятся просто тенями. Ласковая нежность вечера опустилась на Мусейон и всю Александрию желанной прохладой.

— Да, Эратосфен. Именно ради достижения вершин знаний, и отправил меня сюда мой отец Фидий. Но к чему этот разговор? Разве здесь, в храме науки, кому-то непонятно предназначение каждого?

— Ах, Архимед! Эта понятность очень зыбка. Кроме астрономии, математики, механики — существует знание, постижение которого человечеству пока недоступно. Но обратиться к нему боги иногда позволяют. Ты достиг той вершины, с которой божественным Глаголом можно приблизить свой разум к Великому началу — Огню. С просьбой. Чтобы ты был услышан, чтобы ответ тебе достиг цели твоего обращения, я — астроном и библиотекарь — здесь, на высотах этой башни, вручаю тебе Небесный Камень. Он прислан богами из глубин Космоса. Твои знания и твоя интуиция — подскажут тебе путь воссоединения с ним твоих мыслей, твоих вопросов, твоих просьб.

Он открыл шкатулку, умещавшуюся на ладони, и на дне её, выстеленном алой тканью, в специальном гнёздышке, сверкнул разноцветными огнями граней, камень — величиной с голубиное яйцо.

Вдруг, всё стало исчезать, в ушах клокотало негодование будильника, и я понял, что он разбудил меня, как всегда, в самый неподходящий момент.

Перед глазами всё ещё мелькала бирюза Средиземного моря. С трудом оторвав голову от подушки, я выключил ненавистное устройство, придуманное каким-то извергом, специально для того, чтобы пытать меня каждое утро. Навязчивая мысль о том, что неплохо бы собственноручно отрубить этому негодяю руки, а заодно и голову, окончательно освободила меня из объятий славного божества, называемого древними — Морфеем. Голова побаливала. Видимо благодарность Алика была вполне убедительной.

— Ты, Артур, решил подёргать судьбу за усы? — не глядя на меня, тихонько промолвила супруга, стоя у окна спальни. — Или полагаешь, что коньяк в лошадиных дозах добавит тебе здоровья?

— О чём ты, Машенька? Лошади коньяк не пьют… Наверное, потому, что никто им не предлагает. Абсолютно честно заработанный магарыч. Злодей бежал с поля боя, чуть не свернув себе башку.

— Профессор московского института — злодей? — она протянула мне визитку. — Нашла вчера на нашем лестничном марше. У вас с Аликом крыши посдвигались от частых возлияний.

Если бы супруга протянула мне, в благодарность за мои подвиги, пятитысячную купюру, я удивился бы меньше. На твёрдой лощёной визиточке, сверху значилось: «Филиал Московской академии права». На следующей строчке — мелко: «Кафедра истории». А внизу — крупно: «Профессор Яков Моисеевич Бессеребренникович». Далее следовала жирная чёрная черта, а под ней телефон и адрес.

«Оставить на месте злодеяния визитку?— вихрем неслось в похмельном мозгу. — Ну, это ещё можно списать на чудовищную наглость. Но чтобы ПРОФЕССОР вскрывал квартиры!..»

Жена пыталась чем­то вразумить меня ещё, но взглянув на мою совершенно обалдевшую физиономию с выпученными глазищами, махнула рукой и ушла в кухню. Там у ней был собственный Ю.А.В.

Сразу после обеда я поджидал Алика на скамейке у подъезда. Внимание моё привлёк парень, маячивший на дорожке в конце дома. Было в его фигуре что-то явно знакомое. Но своеобразная странная походочка увериться в этой мысли мне не давала, так как я твёрдо придерживался традиционной ориентации, и, более того, к гомикам относился с презрением и брезгливостью. А значит, знать это существо я просто не мог.

Вышедший из подъезда Алик, прервал мои наблюдения. На моё обещание удивить его он предложил пройти в его тачку, стоявшую на парковке. Находку Маши на лестничном марше он разглядывал, снизу вверх и сверху вниз, глухо рыча. Слева направо, и справа налево. Тщательно нюхал и пробовал на зуб.

— Это наш человек, — наконец изрёк исследователь, — в чистом виде наш. Надо брать.

— Но…

— Никаких НО! Визитка просто выпала из кармана, когда он кувыркался по лестнице. Надо брать его за горло, и пусть колется, чего ему надо. Как его только в машину заманить?

— Ну, это не трудно. Скажем, что копали на даче яму под мусор, и нашли чугунок со старинными монетами. Оставили, мол, всё, как есть, чтобы не смазать историческую картину.

— Да, — важно кивнул головой сосед, — на такую приманку поведётся хоть кто. Даже я.

Вахтёрша, мельком взглянув на визитку, ткнулась очками в истрёпанный журнал, и, снова взяв в руки вязание, не глядя на нас, пробормотала: «Принимает экзамен в триста четвёртой».

У двери найденной нами аудитории, стояло три стула, видимо ещё со времён Остапа Ибрагимовича. На одном из них девушка в джинсах, порванных чуть выше колена, листала журнал мод.

— Заочники, что ли? — оглядев нас мельком, и снова уткнувшись в журнал, равнодушно пропищала красавица. — Без очереди не пущу. И ваще… Деньги девать некуда что ли? Купили бы диплом в переходе. Дешевле в пять раз. Вас-то родаки, поди, уже не пасут?

В это время из аудитории вышел молодой человек, и наша доброжелательница юркнула во входную щель, не закрыв за собой дверь.

— Ну, чем порадуете, сударыня? Сдавать будете или как?

— Или как, конечно. Моя благодарность вам, профессор, в зачётке. С учётом инфляции.

— Послушайте, Рябинина! Ну, почему вы не хотите получать знания?

— И зачем они мне? Вот у вас знаний полная голова, а сколько вы получаете?

— Около двадцати тысяч рубликов в месяц.

— Хи-хи. Мне этих денег на один завис в ночнике не хватит.

— Узко, очень узко мыслите, девушка. У вас в группе двадцать пять человек. За мою подпись в зачётке, каждый из вас заплатит по сотенке зелёненьких. В итоге — две тысячи пятьсот. И ведь это только с одной группы. На эти денюшки уже через годик я спокойненько махану за бугорок и буду там безбедно жить-поживать.

— Зачем же уезжать от такой халявы?

— Так ведь опасно жить среди таких умников, как вы, Рябинина. Дипломированный специалист без знаний — поопасней обезьяны с гранатой будет.

Едва мы вошли вслед выпорхнувшей студентки, как я сразу понял, что пришли мы зря. За преподавательским столом сидел мужичок ростом с Юлия Цезаря (около полутора метров) и, судя по всему, его ровесник. Ничего общего с нашим высоким бойким молодцом. Понял это и Алик, мгновенно исчезнув.

— С хвостом? — профессор уставился на меня, как вампир на жертву. Я, на всякий случай, потрогал себя сзади.

— Нет. — Уверенно отчеканил я. — Хвоста не имею.

— Так чем, в таком случае обязан, господин заочник? И вообще… Не поздновато ли взялись за науку? Или деньги ляжку жгут?

— Ляшку мне жгут не деньги, а вот это, — я положил на стол визитку, — ну, прямо припекает… Не припомните, кому вы её давали? Потерялась она. Вернуть бы надобно.

Яков Моисеевич попытался встать, но снова рухнул на стул. Глаза его округлились ещё больше и стали напоминать две жёлтые ранетки, попользованные червяками.

— Э-э… Это перебор даже для заочников, — судорожно глотнув несколько порций воздуха, вымолвил, наконец, историк, — да я этих визиток за неделю раздаю десятка по два.

— Но…

— Никаких «но»! Идите с Богом. Идите. Не тратьте попусту своё и моё время. Время — деньги!

Мария сидела у подъезда на той же лавочке, где я поджидал после обеда Алика.

— Ну, куда тебя опять унесло? — укоризненно глянула на меня жена. — Девица тут какая-то подъездом нашим интересовалась. Сижу здесь, тебя поджидаю, а она зашла, поднялась до последнего этажа (я по звуку шагов слышала), а потом вернулась. Спрашивает меня, мол, из этого ли я подъезда и не находил ли кто из жильцов, визитку.

— А как она одета была?

— Да обычно. Джинсы… Рубашка мужская… Светлоголубенькая.

«Так это же тот тип, который крутился у нашего дома и которого я принял за представителя секс меньшинств. И вчера в подъезде… Это же был он… Или она?»

— А ты уверена, что это был не парень?

— Да, что ж я бабу от мужика не отличу?

С высокого каменистого берега было видно, что корабли Марка Клавдия Марцела отступили и выстроились в прямую линию на расстоянии, недоступном для подъёмных машин Архимеда. Теперь он был лишён возможности, вздёргивать суда за нос и топить их кормой вниз. Однако, это ничего не означало. Очевидно, что с рассветом подойдёт подкрепление, и штурм возобновится. И вот, с восходом солнца, кораблей в море было уже вдвое больше. Стало понятно, что подъёмные машины осаждённых просто не успеют справиться с таким количеством неприятеля. Римляне начали выстраивать сдвоенные квинкверемы, снаряжённые осадными башнями, в линейный строй. При одновременном подходе к береговым укреплениям, вероятность успеха увеличивалась.

Архимед снял с шеи цепочку, на которой висела маленькая шкатулочка. И вот в его руке сверкнуло на солнце маленькое чудо. Продолговатый камень с шестью вогнутыми гранями, разной глубины вогнутости. На каждой из них — по десятку совсем маленьких вогнутых зеркалец. Он повернулся лицом к восходящему солнцу и прижал камень ко лбу. После минуты неподвижности учёный вдруг резко упал на спину, словно от сильного толчка. Тут же вскочив, он аккуратно вставил шестигранничек в центр большого вогнутого зеркала. Там находилось продолговатое отверстие, сделанное точно по камню. Лучи солнца, коснувшись этой конструкции, вдруг стали воспламенять воздух позади строя судов. Архимед слегка наклонил зеркало, и точка воспламенения скользнула по сооружению из сдвоенных кораблей. В ту же минуту обе квинкверемы вспыхнули единым пламенем. Старец повёл своим страшным оружием вдоль морского строя и корабли, парно и поодиночке начал охватывать пожар. Через несколько минут на рейде полыхало уже три десятка римских судов. На оставшихся вёсла взметнули пенную волну, и с небывалой скоростью осколки гордости римской империи помчались к горизонту. Их сопровождал ликующий рёв воинов, обороняющих берег. Во славу Архимеда и Карфагена…

Этот рёв и разбудил меня. Он оказался рёвом старого «жигулёнка» с прогоревшим глушителем. Его хозяин остановился на пару слов с одним из жильцов дома, как раз под моим окном.

Лёгкий утренний ветерок, и густые облака на небе — всё сулило отдохновение от зноя. Я возвращался из магазина с двумя булками хлеба, в хорошем настроении, смакуя подробности очередного сна. Подходя к дому через парковочную площадку, вдруг сообразил, что почему-то не двигаюсь, а стою за припаркованной «газелькой» и осторожно посматриваю в сторону собственного подъезда. Уразумев, наконец, что меня напрягла голубенькая рубашечка — в домике на детской площадке я похвалил себя за наблюдательность на автопилоте. Скрывшись за машиной, позвонил Маше, попросил осторожно меня встретить.

— Молодец, — одобрила жена, — я в окно вижу, как она наблюдает за нашим подъездом уже минут двадцать. Будешь за ней смотреть?

— Полагаю, что с минуты на минуту, эта дамочка уйдёт. Твоё мелькание её насторожит. А вот куда она подастся — посмотрим.

Сразу после отбытия Маши я позвонил Алику. Он только что, доставил пассажира в соседний двор.

Ждать нам с Аликом пришлось недолго. Синяя рубашка, вышла из домика и, пройдя вдоль подъездов, скрылась в переулке. Вскоре мы поняли, что девица двигается по знакомому нам маршруту, в сторону филиала Московского института.

Я не спускал глаз со знакомой фигуры и удивился, что сразу за перекрёстком, мы зачем-то остановились. Оказалось, что мы нарвались на промысловую бригаду из двух гайцев. Один из них, радостно помахивая своей палочкой, приблизился к опущенному стеклу водительской дверки.

— Лейтенант Корыто, — чётко представился мент. — Предъявите документы. Почему нарушаем? Едете как на гужевой повозке, создаёте неудобства, аварийную обстановку.

— Виноват, командир, — покорно промямлил Алик, — там, в правах — мои извинения…

— Ты пенсионер, что ли? — удивился страж дорожного порядка.

— Да, ещё нет, — растерянно завертел головой мой сосед.

— А чё извинения-то такие невнятные? — нагло улыбнулась физиономия под форменной фуражкой.

— Так я ведь…

— Чиво, чиво! — возмутился представитель органа госвласти. — А ну, вышел из машины, гастроб засушенный.

В эту минуту на красный сигнал светофора проскочил голубенький кабриолет с ослепительной блондинкой за рулём. Каким чудом, каким чутьём просёк эту ситуацию наш лейтенант — останется вечной загадкой. Вероятней всего, профессиональная интуиция мгновенно уловила разницу между финансовым потенциалом таксиста и хозяйки этой шикарной игрушки. Он мгновенно, кинув на колени малоценки документы, кинулся, чуть ли не под колёса, модного авто. Алик торопливо включил скорость, а я… А меня охватило оцепенение. «Где? — лихорадочно вертелось в мозгу. Где я видел эту красавицу — блондинку? Боже правый! Да ведь она как две капли воды похожа на… Да, да! На ту — с берега Средиземного моря! Из сна…»

— Ты чего, Артур? Лейтенантской звездой ослепило? Где эта наша девичка?

— Успокойся, Алик. Мы её потеряли.

В это время нас медленно обогнал голубой кабриолет, и дама за рулём, повернувшись к нам, приветливо помахала ручкой, как старым знакомым.

— Слушай, Артур! Это твоя такая знакомая? — брови моего соседа удивлённо поползли к верхней части лба.

— Да. Это моя любовница, — небрежно буркнул я.

У моего собеседника перехватило дыхание. Он, выпучив глаза, завертел головой и остановил машину.

— Если эту кабриолетку подарил ей ты, то почему ты живёшь со мной на одной площадке, а не в коттедже «бедняцкого» посёлка? Если ты не дарил ей этой машинки, то, как она стала твоей любовницей?

— Это длинная история, Алик. В ней действительно много странного и нереального. Я расскажу тебе её, как-нибудь под коньячок. А сейчас видишь — вон из кафешки-мороженки выходит наша девочка. Ты уж постарайся больше не потерять её из виду.

В знакомом коридорчике ничего не изменилось. Только стулья были переставлены к другой аудитории. Дверь в ней не закрывалась, кажется, вообще, и мы отчётливо услышали, как профессор отчитывает кого-то в диапазоне гневных интонаций:

— Скажите мне, сударыня, где вы воевали? В Чечне, а может в Цхинвале геройствовали?

— Да, о чём вы, профессор? Какая война? Откуда?

— Вот и я о том же думаю. Только вот, где вас так безнадёжно контузило? Ведь даже, если при рождении Господь вырешил вам пару миллиграмм мозга, то отшиблен он у вас напрочь. Оставить визитку на месте оперативных действий! Видимо, эти ребята — тоже не из гениев. Пришли на разборки ко мне, а не в ментуру обратились. Я не удивлюсь, если вы, сударыня, притащите их за собой сюда. А может уже притащили? Может, у меня уже должна возникнуть головная боль на тему их ликвидации? Так учтите, милая! Это будет ваша забота!

Мы с Аликом переглянулись и, не сговариваясь, решили не становиться ничьей головной болью.

— Похоже, что этот дедушка зарабатывает себе на жизнь не только студенческими зачётками, — задумчиво обмолвился мой сосед, когда мы отъехали от альма-матер нашей знакомой пару кварталов.

— Серьёзные люди, — согласился я. Только вот совершенно непонятно, как и почему ты стал объектом их внимания?

— А уж мне-то, как совсем ничего не понятно…

Полуденный зной середины июня чуть смягчался лёгкой свежестью, веявшей от залива Золотой Рог. Каким-то непостижимым образом я понял, что это дворец византийских императоров. Судя по всему, это был тронный зал. В него с трёх сторон вели двери из слоновой кости, задрапированные пурпурными шёлковыми занавесями. Стены украшены драгоценными металлами, полы застелены коврами. В глубине зала на трёхступенчатом возвышении, между двумя статуями Виктории располагался трон, покрытый золотом и драгоценными камнями. Над троном — золотой купол, покоящийся на четырёх колоннах. Позади трона виднелось три бронзовых двери, ведущие, видимо, во внутренние покои.

Михаил восседал на троне, как всегда, величественно, но выглядел он утомлённо. Чувствовалась усталость похода, который пришлось прервать из-за страшной вести. Склонив голову к плечу, прикрытому пурпурной мантией, император слушал, стоящего каменной статуей у подножия трона, адмирала ромейского флота патрикия Никиту Орифа.

— Нет, василевс, сдавать город я не собирался. Но и оборонить его от варваров был не в состоянии. Армия ушла с тобой, греческий флот отправился к Криту, на борьбу с пиратами. Оставшаяся часть стражи численностью в тысячу воинов, явно не смогла бы противостоять восьми тысячам хорошо вооружённых руссов.

— Почему они не пошли на приступ?

— С моря город неприступен. А высаживать полновесный десант и выстраивать его на осаду злодеи не решились. Видимо из опасения, что попадут в западню к нашему сорокатысячному войску. Им неизвестно, что его в городе нет. Однако, вылазки варваров становятся всё более смелыми и всё более жестокими. С часу на час они поймут, что Константинополь беззащитен. Потому и воспользовались сигнальными башнями, чтобы оповестить тебя.

Император задумался, затем движением руки дал знать адмиралу, что он свободен. Непривычная для весёлого нрава Михаила, задумчивость охватила монарха. Затем, видимо вспомнив о неумолимости времени и бедствия, он вздрогнул, стремительно поднялся и, столь же стремительно вышел из тронного зала. Через широкую аллею, окаймлённую колоннами, через обширные портики для дворцовой стражи и просителей, он подошёл к двухстворчатой бронзовой двери. Когда её закрыли за ним слуги, неожиданно наступила тьма. Всё исчезло. Но через мгновение тусклый свет свечи освещал уже небольшое скромно убранное помещение. Снаружи было видно, что это часовенка возле Валхренской церкви, вблизи залива Золотой Рог. У небольшого алтаря тихим голосом беседовали двое мужчин. Один из них, в одеянии верховного патриарха Византии, другой — высокий, крепкий, с волевым лицом — вельможа. Его властный взгляд мог посоперничать со значимостью взгляда самого императора.

— Увы, Великий Патриарх Фотий! Возвращение императора ничего не изменило. Через час-другой варвары пойдут на штурм беззащитного города. Дальше будет то, что сейчас за стенами. Жесточайшая резня и полный разгром главного города империи.

— Что предлагаешь ты, кесарь Варда?

— Необходимо чудо.

— Но я не чудотворец.

— Ты хранитель омофора Божьей Матери. И ещё…. В этом храме хранится камень Архимеда.

— Где твоя последовательность, кесарь? — усмехнулся священник. — Божья Матерь — символ и оплот новой веры, Архимед же был язычником. Воин, убивший Архимеда при штурме Сиракуз, снял этот камень с шеи старого идолопоклонника. Он поклонялся ему как иконе…

— Смени гордыню своей веры на благоразумие фактов. С помощью этого камня старец сжёг римский флот. И если бы не его случайная смерть, финал Второй Пунической войны, мог бы быть другим.

— История не терпит предположений. А воспользоваться святыней из ковчега возможно лишь с ведома императора. О посланнике с небес, который ты называешь Камнем Архимеда, в империи знают лишь три человека. Ты, я и василевс. О месте его хранения знаю лишь я. Ну, и вряд ли будет польза от обращения одной рукой к нашему Богу, а другой — к греческим богам, истинность которых отвергает наша вера.

— Скорей всего этот пьяница снимает усталость от похода добрым вином из своего погреба, в компании циркачей на ипподроме. А время не терпит. Надо вскрывать ковчег со святынями и просить защиты у Спасителя. Это сделаешь ты. А я обращусь к богам Архимеда.

— По моим сведениям, император будет в храме с минуты на минуту. Мы помолимся Богу и попросим помощи, а ты попробуй обратиться к камню. Он спрятан…

Дальше расслышать ничего было нельзя. Фотий наклонился к уху кесаря и что-то долго говорил неслышным шёпотом.

У алтаря Влахеренского храма Божьей Матери, патриарх и император беседовали уже второй час.

— Откуда пришла к нам эта великая беда? Где, в каком тёмном углу обитает столь великая жестокость? Какой верой поощряется убийство грудных детей, матерей, стариков? Чего хотят эти нелюди?

— Эти люди, василевс, пришли к нам из-за моря. Двести кораблей — не флот, а восемь тысяч копий — не армия. Пойти такой силой на империю, которой подвластно полмира, по меньшей мере, безрассудно. Окажись наша армия на месте — исход сражения решился бы в минуты. Всё это говорит о невысоком уровне рассудка их вождей. Слабость рассудка указывает на крепость, почти необратимость веры, которая столь непримирима к иноверцам. Желание у них одно — разграбить город. А оставшихся в живых взять в полон и продать в рабство.

— Как можно спасти город и империю?

— Ты, василевс, спрашиваешь о защите нас Богом?

— Увы. Как не пытаюсь, других средств не вижу.

— Что же. Святое писание и предупреждение апостола Фомы не поощряют обращение к святыням, по делам ничтожным. Сегодня же, решается судьба народа и страны. Пора нам совместно открыть ковчег. Обратимся к Божьей Матери за зашитой и помощью Божьей.

Вечерело. Фотий и Михаил, под охраной воинов, подошли к заливу. Патриарх в молитве обратился к Божьей Матери с просьбой о защите от варваров. Затем они зашли по колено в воды залива и опустили на гребешки волн омофор Богородицы. Ещё час священник и император молились у моря. Оно оставалось спокойным.

Спустя ещё час дядя императора (брат его матери) Варда в полной темноте спустился к морю. В его правой руке крепко зажат небольшой камешек с множеством маленьких вогнутых зеркалец. Обратив свой взгляд к небу, к бесчисленным звёздам и созвездиям, он вдруг почувствовал, что помимо воли произносит слова, до ныне неведомые ему: «О, Великий Космический Разум! О Великий Пламень Вселенной и Времени! Помоги! Не дай погибнуть моей стране, моему народу!»

Не понимая, почему, его рука опустилась в воду, так, чтобы Камень едва касался солёной влаги, а другая поверхность была направлена на какую-то маленькую яркую звезду. Вдруг из этой звезды мелькнул яркий луч и исчез в глубинах космоса. И тут же подул ветер. Он становился всё сильней и сильней. Вот уже от его порывов устоять на ногах невозможно. Море вспенилось, огромные волны уносили в море корабли варваров, опрокидывали их, и они тонули в пучине без следа. Сколько из них остались целыми и вернулись к родным берегам — никто не знает. Утром у берегов города не было ни одного корабля руссов.

И снова тронный зал. В счастливом удивлении император и патриарх. Чуть в стороне, за ними насмешливо наблюдает кесарь.

— Просто необходимо, василевс, обратить этих наших заморских соседей в нашу веру.

— Но они очень верны своим богам, — нахмурил брови монарх.

— Подготовим из лучших людей империи миссионеров, сделаем доступными для варваров святые книги — и решим нужную нам задачу, — задумчиво произнёс Фотий. — Из наших врагов в нашу подчинённость.

— Есть и другие способы поменять веру руссов, — усмехнулся кесарь.

— Какие же? — спросил Михаил.

В ответ неожиданно зазвенел ненавистный будильник.

День за днём Мария всё больше стала участвовать в нашем деле, свалившимся нам на голову непонятно откуда. Пока я пару дней отдыхивался от очередного сеанса химиотерапии, супруга наводила справки о нашем странном профессоре. Среди её сокурсников по институту культуры нашлось несколько человек, так или иначе, связанных с антиквариатом.

— Знаешь, Артур, он известный человек. Его знают многие из тех, с кем я встречалась. Одни считают, что он связан с чёрными копателями, другие видели его на аукционе старинных картин, а кое-кто уверен, что его страсть — нумизматика.

— С таким наличием поисковых факторов скорей узнаешь всю подноготную президента, чем хоть что-то об этом старичке.

— Есть одна зацепочка, — задумчиво произнесла Мария. — В инете я вычитала, что этот профессор в соавторстве с неким Соломиным опубликовал статью о крушении Византийской империи.

— Ну, и что? К нам-то это как касается?

— Я тоже изначально не обратила внимание на этот факт. Но фамилия что-то напоминала. И я вспомнила. Директор школы, в которой учился наш Сергей, тоже был Соломин. Аркадий Викторович. А соавтор нашего Якова Моисеевича — Соломин Василий Аркадьевич. Похоже, сын. А ведь вы с Аркадием были дружны. Даже на рыбалку вместе хаживали. Поговори с ним. Может, познакомит с сыночком. Глядишь, в разговоре и получим какую-нибудь информацию о загадочном соавторе — профессоре.

Что-то знакомое было в фигуре дворника, подметавшего пешеходную дорожку. Однако, торопясь к своему старому знакомому, я прошёл мимо.

— Артур, чего не здороваешься? Или забогател?

Я оглянулся и в форме коммунального дворника разглядел Аркадия. С минуту я пытался осмыслить увиденное, но в голову ничего не приходило.

— Да, не удивляйся ты так. В наш век и не такое можно увидеть.

Мы присели на ближайшую скамейку, и мой старый знакомый поведал мне свою историю:

— Год назад я стал получать некие странные намёки от своих коллег о том, что в школе действует какая-то мафиозная структура. Напрямую никто ничего говорить не хотел. Наконец, учительница физики сообщила мне на тайном свидании вне школы, в магазине хлебных изделий, нечто странное. Мол, если завтра в течение первого урока я посижу тихонько в лаборантской физкабинета, то после урока смогу услышать нечто интересующее меня. Урок был интересным, пролетел незаметно. И когда из кабинета вышли все, услышанный мной диалог поразил меня, как громом. Говорили двое. Учительница физики и Максим Хорошев, учившийся второй год в восьмом классе. Я сразу узнал его по хриплому голосу и манере употреблять словечко — паразит. «Вот этим пацанам всем завтра поставишь пятёрки, блин, ну или четвёрки». «Но они все двоечники! Какие пятёрки!» — возмутилась учительница через несколько секунд, видимо, после прочтения списка. «Ты чё, корова! Не поняла? Тебе твою дочку не жалко, блин? Да ты и сама ещё ничего, блин…» Ну, я выскочил из своего укрытия, сгрёб молодца за шиворот и вытряхнул из него все тайны. Оказывается, оценки он со своими тремя дружками продавал за деньги. Хочешь иметь пятёрку по математике или другому предмету — плати пятьдесят рублей. Четвёрка стоила тридцатку, тройка — двадцатку. Учителя, кто запуган, кто под шантажом. В школе около шести сот учеников. Минимальная прибыль от их бизнеса составляла не менее трёх тысяч рублей в день. Я вызвал родителей поборщиков и сообщил им, за что их дети будут исключены из школы. Всё кончилось судом. На нём детишки были признаны невинно оговорёнными. А признания свои они написали под побоями директора. В итоге условный срок и запрет на занятие учительством на три года».

Всё! Всё отставилось, отодвинулось, приостановилось. Прищучила болезнь. Чего-то там накрутила с почками, и они стали плохо вырабатывать какой-то гормон. И хотя в принципе это не проблема (искусственный заменитель ему получен и успешно применяется) на практике получить это лекарство в нашем городке, впрочем, и во всей России, не просто. Оказывается, в нашем горздраве никто точно не знает, какими путями, по каким каналам и по чьим распоряжениям препараты по федеральным льготам поступают в аптеки. Да особо-то никого и не интересует, поступают они или не поступают совсем. Ну, кроме больных, разумеется. Этим давно уже никто не возмущается и не удивляется, так как у нас ныне страна людей, тщательно оберегающих своё спокойствие и стабильность. После безуспешных попыток пробить что-либо в городе, позвонил в облздрав.

— А в областной центр вы можете приехать за этим лекарством? — бойко прозвучало в ответ.

— Когда и куда ехать? — растерянно осведомился я.

— Так вы можете приехать или не можете?

— Могу, — твёрдо отчеканил я, вспомнив, что мой друг и сосед рулит по городу и не только по нему на своей «тачке», и наверняка не оставит меня в беде.

— Ну, так приезжайте к нам в сто сорок пятую аптеку и получите там свой «Рекормон». Он у вас бета и две тысячи единиц?

— Да.

— Ну, вот и ладушки.

— Ты знаешь, Артур, лучше бы они послали тебя за этим лекарством в преисподнюю. Я бывал в районе этой аптеки. Дороги нет совсем. Одни ямы. Глубиной в полметра и более.

— Хм… А где они есть — эти дороги? Оно, конечно, все ямы России давно уже можно было бы полностью засыпать денежками, щедро выделяемыми нашими правителями из того, что собирают налогами с населения, да с распродажи запасов наших недр. Но дураков у нас нет. Кто же живые деньги, да в яму? В карман-то оно сподручней. А досмотреть некому. Вот только жёны министров да депутатов почему-то всё богатеют и богатеют.

— Ты вот что, Артур. Ты не митингуй. Раз надо — прорвёмся.

И ведь, в самом деле — прорвались. Но, оказывается, зря. Потому, как аптекарша, просмотрев рецепт, брезгливо отодвинула его нам обратно.

— Крайздрав договаривался со мной про бета рекормон, а у вас в рецепте — альфа и дозировка другая. Ну, в общем, до свидания и, как говорится, счастливого пути!

— Слушай. Чем они думали, когда писали этот тугамент? — возмущался мой друг, свирепо вертя баранку между дорожными ямищами.

— Ах! Алик! Где, кто и каким местом у нас ныне думает? Ответов и виноватых — как у змеи ног — не найдёшь.

Потом был другой рецепт, и другие поездки по областной нашей столице и, в конце-концов — победа. Вот только всё настойчивей, почему-то, стало вспоминаться высказывание Якова Моисеевича про дипломированных специалистов и обезьяну с гранатой…

А жизнь катилась по своим рельсам, проложенным то ли самими людьми, то ли какими-то высшими силами. Кстати сказать, никто более на гараж и квартиру моего соседа не покушался, а история с визиткой и её НОМИНАЛОМ стала казаться нам с Аликом забавным анекдотом. Только вдруг…

— Ты, однако, в аварию угодил? — удивился я, глядя на опухшие нос, губы, на фиолетовые фингалы под глазами, на согнутую болью фигуру моего соседа.

— Это, пожалуй, покруче будет, чем авария, — невесело скривил разбитые губы Алик, — сильно покруче. На пустыре между Черёмушками и городом, подрезает меня четырнадцатый жигуль. С иголочки. Не иначе, как только вчера с завода. Прямо огнём краска сверкает. Понятно, испугался. И обрадовался. Что успел остановиться, не вмазался в эту красоту своим старым корытом. А из этой машинки вывалило пятеро джигитов под два метра ростом, выдернули меня из моей старушки — «Тойоты» и начали, молча со мной забавляться, как волейбольным мячиком. Потом один из них, взяв меня за шиворот, как пацана или щенка, прогудел мне в ухо, что мол, камень отдашь завтра, когда за ним придут. А не отдашь или про ментов вспомнишь — с детьми своими простишься навсегда. Я не успел, да и не смог спросить, какой им камень понадобился. Заскочили они в свою красотку и умчались, как ветер.

— Ну, камешек им нужен, скорей всего, не щебёночный. Ты повспоминал бы, дружок, как следует. А не было ли каких странностей в твоём ближайшем прошлом? Может, встречался с кем, может, отдавал тебе кто-нибудь, что-либо? Может ещё, какие приключения случались?

— Да, был нынче весной один случай, — после некоторого раздумья промолвил сосед. — Подливаю я незамерзайки в бачёк омывателя в своём гараже. Вдруг заскакивает мужик. Такой приупакованный весь и тяжело дышащий. Вроде как бежал, не то быстро, не то долго. Говорит: «Нет ли у тебя, дяденька, попить чего-нибудь?» Ну, понятно, что в гараже у меня и попить, и выпить — всегда, пожалуйста. Достал я из старого своего гаражного холодильничка поллитровочку пивка. Так он её всю опорожнил, оставил на крыше машины сотенную и смылся. А через полчаса ментовская машина, а потом скорая, провыли невдалеке от гаража. Ну, любопытства ради, подошёл. А там тот мужик с дыркой во лбу прямо на дороге валяется. Никому я тогда не сказал, что был он у меня прямо перед своей кончиной. Чтобы не таскали менты. Да и повесить смерть этого несчастного могли на меня. У них это запросто…

— Где сейчас твоя машина?

— Так в гараже. Поставил. Не работник я сегодня.

— Пойдём в гараж.

— Да, мне прилечь надо бы.

— Пойдём, соседушка, пойдём. Успеешь ещё, належишься…

Я попросил Алика привести всё в тот вид, какой был в тот момент, когда к нему пожаловал незнакомец, в последствии убитый. И вот капот открыт, пробка бачка омывателя отвёрнута.

— Снимай бачёк и выливай всё из него, — ткнул я пальцем в ёмкость для обрызгивания стёкол.

— Ты с ума сошёл, Артур. Зачем? Я только вчера долил туда незамерзайки. Она, между прочем, денег стоит.

Наконец жидкость из бачка вылита в полтарашку из-под пива. И тут глаза моего соседа начали округляться. На дне забрякала какая-то штучка. Её вытряхнули мне на ладонь, и в свете электрической лампочки сверкнули серебром маленькие, чуть ли не точечные зеркальца на вогнутых поверхностях камешка, величиной с голубиное яйцо. Я сразу понял, что уже видел его. Во сне. В руках Архимеда…

— Да, Вы правы, Артур, — раздался у меня за спиной знакомый голос. — Это тот самый — Небесный Камень.

Я оглянулся. Рядом с нами стояла она. Та самая. Из сна и из кабриолета. У Алика явно подкосились ноги, и он рухнул на гаражную табуретку, счастливо оказавшуюся сзади него. Отвисшая нижняя челюсть и выпученные глазищи говорили о предшоковом состоянии. Видимо, и у меня вид был не лучше, так как я, попытавшись, не смог сказать ни слова.

— Да, успокойтесь, мужики, — весело рассмеялась гостья, — через пару минут я исчезну. Отдайте мне вашу находку. Её стало опасно оставлять у людей. Слишком велика у них жажда наживы. Ради её утоления они стали способны переступить через свою совесть.

Она протянула руку, и я покорно опустил на её ладонь космический подарок.

— А я? Что будет со мной? С моими детьми? — пробормотал Алик. — Всех поубивают, если я не отдам эту штуку.

— А вы отдайте, — снова засмеялась пришелица, и в другой руке у неё появился точно такой же камень. — Вскоре после отдачи он просто исчезнет, как исчезла стодолларовая купюра из кошелька того гайца, что останавливал вас, когда вы следили за помощницей профессора.

— Скажите, кто вы? Инопланетянка? — с трудом выговорил я.

— Да, нет. Я просто частичка энергии внеземного разума и, по совместительству, ваш Ангел — хранитель. Однако, мне пора.

— Постойте! — Взмолился Алик. — Профессор не отстанет от меня.

— Отстанет, — усмехнулась красавица. — Он завтра вылетает в Чили. Там его поджидают с Небесным Камнем наследники и хранители тайн аненербе. Увы, всем придётся разочароваться друг в друге. Прощайте! Заканчивайте рассказ и отдавайте в печать, — улыбнулась она мне. — Пусть люди оценят себя. В прошлом и нынешних.

И она исчезла, словно её и не было. Вместе с камнем Архимеда, оставив в руке Алика то, что должно было исчезнуть после отдачи.

 

Об авторе

Родился в 1946году. Живет в Алтайском крае, село Павловск Павловского района. Как многие его сверстники, с пятнадцати лет пошел на производство. Среднее образование получил в вечерней школе, а высшее – заочно. Служил в армии в войсках ПВО в Каракумах. Более двадцати лет проработал в системе образования. Занимался журналистикой. На пенсии начал увлекаться литературным творчеством. Публикации на сайте альманаха «Мой Алтай», проект «Русское поле» и в журнале «UNZENSIERT» №2.

Вернуться назад

Архив статей

 

вернуться


Карта сайта | Контактная информация | Условия перепечатки | Условия размещения рекламы

«Сайт журнала «Знание-сила»» Свидетельство о регистрации электронного СМИ ЭЛ №ФС77-38764 от 29.01.2010 г. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
© АНО «Редакция журнала «Знание-сила» 2012 год

По техническим вопросам функционирования сайта обращайтесь к администратору

При поддержке медицинского портала ОкейДок


Rambler's Top100
av-source