Знание-сила

Знание-сила научно-популярный журнал

iiene     
Он-лайн ТВ Знание - Сила РФ Проекты Фотогалереи Лекторий ЗС

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 





СВЕЖИЙ НОМЕР


Органические молекулы в космосе
 
 
  Проекты  
«Проекты ЗС» - это своего рода исследования, которые предпринимает журнал в отношении комплексов проблем, связанных с развитием науки, культуры и общества. Для рассмотрения этих проблем мы привлекаем специалистов из разных областей науки, философов, журналистов. Каждый проект – это их заочный диалог. Здесь мы выкладываем связанные с этим материалы: статьи, интервью, дискуссии.
Телепортация с сюрпризом

Елена Зарецкая

Повесть, окончание. Начало в №2 за 2013 год

В ЛОВУШКЕ ИЛИ ВО СНЕ?

Но мы совсем забыли про Марию Кузьминичну, которая совершенно неожиданно для самой себя очнулась в чужом автомобиле. Что с ней теперь? Куда забросила её насмешница-судьба?

Обе машины, между тем, неожиданно свернули с шоссе в лес. В сумерках за окошками мелькали тёмные стволы деревьев. Вскоре въехали в какой-то дачный посёлок и, подпрыгнув несколько раз на колдобинах, остановились. Водитель вышел, направился к воротам и начал ковыряться в замке. В сгущавшихся сумерках Мария Кузьминична немного понаблюдала за ним издали, вытянув шею, и снова затаилась и зажмурилась. Открыв ворота, блондин вернулся, уселся за руль, въехал на участок и сразу загнал машину в гараж, пристроенный к дому. Очевидно, это был хозяин дачи. Другая машина въехала следом. Мария Кузьминична, которая для конспирации и для согрева была завернута в плед, снова осталась незамеченной.

Мужчины вытащили из багажников вещи (награбленное, наверно!) и понесли их в дом. Тот, который шёл сзади и был, видимо, гостем, спросил:

— Серый, а где лопату взять?

«Серый! Ну, конечно же, бандитская кличка»! Лопата им нужна. Краденое прятать. А может быть даже…о-о-о… — тоскливо заныло сердце пленницы, — может быть, это злодеи… душегубы».

Мария Кузьминична сама удивилась, какие дурацкие мысли лезут ей в голову. Но будучи человеком здравомыслящим, она заключила, что весь этот бред ей, конечно же, снится, а значит, и тревожиться не из-за чего.

Мужчины, между тем, направились за лопатой к сараю, светя себе фонариком, а Мария Кузьминична воспользовалась случаем и выскользнула из машины. Сон это, не сон, но по законам жанра надо бежать, пока они не вернулись. Во сне нам тоже неприятности не нужны. Она прихватила какую-то курточку, висевшую на гвоздике, и ринулась к воротам гаража, но выскочить не успела. Совсем близко раздались шаги. Мария Кузьминична прижалась к стене и услышала, как лязгнули, закрываясь, ворота гаража. Она оказалась взаперти.

Когда глаза привыкли к полумраку, стала видна узкая маленькая лесенка, ведущая наверх. Хорошо. Пока бандиты с помощью лопаты уничтожают следы своего преступления, она успеет через дом выскочить и убежать подальше от этого страшного места. Она взбежала по ступенькам, больно ударившись наверху головой о какую-то поперечную балку. «Ошибка в планировке» — отметила про себя Мария Кузьминична, привыкшая досконально разбираться в чужих просчётах. Лесенка привела её на террасу, но выбраться из дома не удалось, снова почти рядом, около крыльца, раздались шаги. Мария Кузьминична оглянулась в поисках убежища и заметила ещё винтовую лестницу, которая вела в мансарду. Взлетела она по ней стремительно с давно не свойственной ей лёгкостью и ловкостью; уронила по дороге курточку, но не стала поднимать. На верху отдышавшись, она оглядела комнату, в которой оказалась.

Аккуратно отделанная тоненькими дощечками, тонированная в тёмно-коричневый цвет, отлакированная, она чем-то напоминала каюту корабля. На стенах — ряд встроенных шкафчиков.

На Марию Кузьминичну вдруг снова накатил леденящий ужас, как это бывает во сне.

«Бог ты мой, куда же деться?» — она подёргала дверцы: бар, книжные полки, платяной шкаф. Быстро оглядела содержимое шкафа, по вещам определила, что комната принадлежит холостому мужчине. На плечиках висели свитера, рубашки, аккуратно свешивались брюки. Среди всего этого добра очень кстати озябшая Мария Кузьминична обнаружила единственную женскую вещь: совсем новый, ещё с бирочкой, белый махровый халатик, да ещё под ним мягкие розовые тапочки, тоже новые, ненадёванные, сшитые между собой суровой ниткой. Мария Кузьминична решительно оборвала нитку, обулась и закуталась в халатик.

Согревшись, она немного пришла в себя и стала соображать, что делать дальше. «Господи, хоть бы вернуться отсюда целой и невредимой. Но если я только спасусь (и если это не сон), я не знаю, что сделаю с этими телепортальщиками, с этими изобретателями несчастными!»

А внизу шаги мужчин сотрясали половицы террасы. Они о чём-то заговорили, но тут затарахтел прямо над крышей дачи рейсовый вертолёт и заглушил слова. А разговор шёл вот о чём:

— Ты знаешь, Пашка, — признался хозяин, — я ведь эти выходные собирался с барышней провести. У меня новая пассия появилась. Познакомился тут с одной музыкантшей. В ансамбле выступает. Скрипачка. Ну, мы с ней пока всего один раз вместе были.

— И как?

— Да вот, решил сегодня на дачу пригласить, продолжить знакомство в более тесном общении. А у неё концерт. Но знаешь, оно, пожалуй, и к лучшему. Сколько лет уже мы с тобой собирались на рыбалку съездить, а? И всё дела, дела… — весело закончил Серый, ткнув приятеля в бок.

Тот, которого звали Пашкой, поставил на стол бутылки, и друзья завозились внизу, пихая друг друга от избытка чувств.

— Рыбалка — дело святое, — говорил Пашка, — а музыкантши — это преходящее. Вчера — скрипачка, сегодня — циркачка, завтра дама с собачкой… У актёрок вечно то концерты, то гастроли, поклонники там разные…

— Да нет, она баба нормальная. Под сорок, правда.

— Дети есть?

— Нет.

— Что так?

— Да я не спрашивал.

— У тебя нет, у неё нет… Кто на старости лет стакан воды подаст? — хохотнул Пашка.

Когда шум вертолёта затих вдали, до Марии Кузьминичны долетел конец разговора:

— Да ну тебя с твоим стаканом. Кстати, стаканы у меня наверху. Сейчас принесу, — и, насвистывая свой любимый марш «Парад планет», хозяин стал подниматься по скрипучей лестнице в мансарду. Тут Мария Кузьминична, наконец, увидела его лицо. О Боже! Сердце её вдруг бешено заколотилось, и оборвалось; у неё закружилась голова и потемнело в глазах. Казалось, что она сейчас потеряет сознание. Вот она, телепортация-то!

И СНОВА ЗАДЕРЖКА

А пока Мария Кузьминична в полном смятении от увиденного стояла на верхней ступеньке лестницы, ожидая очередного поворота судьбы, общительный и весёлый  аэротаксист Володя, как мы помним, пытался развлечь заскучавших офориков анекдотом.

— Хорошо быть вертолётчиком, в каждой деревне его ждёт …

— Эврика! — вдруг воскликнул будущий нобелевский лауреат, и всеобщее внимание переключилось на него.

Володя, так и не успевший закончить, обиженно замолчал.

Офорики вытянули шеи, пытаясь со своих кресел разглядеть происходящее на экране прибора. Там появился знакомый штакетник Марии Кузьминичны!

Только с ним творилось что-то неладное. Словно расшатывал его кто-то. Будто ураган налетел на него. Чье-то чужое сильное биополе накладывалось на весёленькие зубчики биополя Марии Кузьминичны и искажало знакомую картину. Ровненький график вдруг растянулся, всплески амплитуды достигали сумасшедшей величины, острия штакетника выросли в горные пики, а мелкие впадинки превратились в бездонные провалы.

— Наверное, на неё напали, — испуганно прошептала Даша, — может быть, с гнусными намерениями.

— Вряд ли, — неуверенно попытался успокоить её Денис. — Она, как никак, женщина в возрасте. Однако спешить надо. Володя, ну-ка поддай газку.

Володя прибавил скорость, на изображение наслоились помехи, оно исчезло и больше не появлялось. Богдан к величайшей своей досаде не успел даже определить место, где находился источник биополя.

Сделав несколько крутых виражей, Володя сообщил своим пассажирам:

— Минуты через три будем на месте.

Офорики засуетились, готовясь к посадке. Володя, снова оказавшись в центре внимания, повеселел.

— Слушайте, я вам пока другой анекдот расскажу, как раз в тему. Летят, значит, на вертолете русский, немец и француз и у каждого с собой прибор…

Но тут неожиданно раздался тревожный звуковой сигнал, и на табло замигала красная надпись: «Штормовое предупреждение! Всем аэротакси немедленно приземлиться! Пристегнуть ремни. С востока надвигается грозовой фронт».

— Блямс! — выругался вертолётчик, резко развернулся на 180 градусов и пошёл на снижение. Он искал место для посадки, но над каждой подходящей площадкой, как жужжащие пчёлы, уже роились аэротакси, спасавшиеся от грозы. Вертолёт с офориками быстро уходил всё дальше и дальше от своей цели.

— Подожди, куда же ты? — попытался остановить аэротаксиста Денис. — Нам осталось-то всего ничего. Может, дотянем, прорвёмся? А?

— Ты что? Гроза — это серьёзно, тебе жить надоело? И вообще, приказ есть приказ, у нас с этим строго. Я без работы остаться не хочу.

— А делать личные дела в рабочее время ваше строгое начальство разрешает? — поинтересовался Антон скрипучим голосом, глядя куда-то в сторону.

— Как раз нескольких минут нам и не хватило, — сказал Денис, с досадой сжав кулаки. — У тебя шуры-муры, а у нас дело срочное. Человек пропадает!

— Ну и сказали бы сразу, а то weekend, weekend… Кстати, — повернулся он к Богдану, — ты приборчик-то свой выключи, а то как шарахнет в него молнией, никому мало не покажется.

Наконец, Володя отыскал полянку в перелеске между двумя посёлками и совершил посадку. Денис сверил координаты. Они оказались в 15-ти километрах от дачи Марии Кузьминичны.

— Доставай флайки, — сказал Денис Антону, сердито поглядывая на аэротаксиста. — Будем добираться своим ходом, — и он сообщил о происшествии в штаб.

— Почему отклонились в сторону, — сурово спросил Гриша, который следил за курсом следования.

Денис объяснил. Гриша выговорил командору за мягкотелость и хотел добавить что-то ещё, но тут небо прорезала ослепительная молния, и раздался удар грома такой силы, как будто Вселенная раскололась надвое, и сразу хлынул ливень. Связь оборвалась. За стёклами не было видно ничего, кроме нескончаемых потоков воды. Спасательная операция снова откладывалась.

Офорики сидели в обтекаемом водой вертолёте и ждали. Всем хотелось спать. Антон клевал носом. Даша временами роняла голову на подголовник. Денис в полудрёме поглядывал то на часы, то на залитые дождём стёкла. Богдан засыпал, обнявшись со своим драгоценным прибором, но удары грома заставляли всех вскидываться и открывать слипающиеся глаза, да и не очень приспособлены были кресла аэротакси для сна.

Вертолётчик Володя, чувствуя некоторую свою вину, сказал, что, несмотря на то, что у него впереди выходные, он останется с группой до самого конца, чтобы в случае чего помочь с транспортом, и тут же отключился и громко захрапел.

НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

А тем временем хозяин дачи, насвистывая свой любимый марш, поднимался по скрипучей лестнице вверх, и каждый его шаг отдавался в висках Марии Кузьминичны, и сердце её, казалось, стучит уже не в груди, а в горле.

Сначала Серый нагнулся поднять оброненную Марией Кузьминичной курточку и заметил на верхней ступеньке розовые тапочки, потом белый махровый халатик, и, наконец, руку, нервно теребящую воротничок, и тревожные глаза. Насвистывание оборвалось, закончившись удивлённым присвистом, и на лице Серого появилось выражение недоумения. Мария Кузьминична хотела что-то сказать, но горло вдруг перехватило. Оба замерли на некоторое время. Потом он сказал полувопросительно:

— Маша! Ты что ли? Или мне пригрезилось?

Обращённое к ней снизу вверх лицо незнакомца, лицо не слишком молодое, со складочками около губ и на переносице и немного набрякшими веками вызвало хранящийся в глубинах памяти образ симпатичного и весёлого юноши. Оба эти лица совместились друг с другом и слились воедино.

— Здравствуй, Серёжа, — выдохнула она.

Сергей поморгал и потряс головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение.

— Маш! Ты как здесь? Откуда?

— Спроси что-нибудь полегче. Долго рассказывать… Похоже, коллеги постарались…

— Какие коллеги? При чём тут коллеги? Ничего не понимаю.

Они опять постояли молча, внимательно разглядывая друг друга. Теперь Маше уже казалось, что он совсем не переменился. И фигура осталась спортивной. — «Хорошо, что я немного сбросила вес», — подумала она и улыбнулась:

— Столько лет не виделись… И ты меня сразу узнал?

— Я тебя узнал по выражению лица, такое, знаешь, по-детски испуганное. У тебя такое часто бывало.

— Я сильно изменилась? — встревожилась Маша.

— Совсем не изменилась, — почти не соврал Сергей.

И она внезапно почувствовала, что не было никаких прожитых лет. Не было! Раскололась, рассыпалась нелепая и чуждая оболочка, сковывающая её все эти годы, и осталась Маша, юная, как в тот далёкий год окончания школы. И впереди у неё была целая жизнь…

Сергей смотрел на неё со всё возрастающим удивлением. Перехватив его взгляд, она наткнулась на своё отражение в темном окне и поразилась. На какой-то миг ей показалось, что из оконного стекла на неё смотрит семнадцатилетняя девочка. Нет, показалось, конечно… Но во всяком случае душевный подъём так преобразил её, что она сама не узнала себя в этой счастливой и красивой женщине с сияющими глазами.

Внизу хлопнула дверь.

— Серый, ты с кем там разговариваешь? — донеслось с террасы.

Сергей не ответил. Он вдруг начал смеяться. И Маша засмеялась. От смеха у неё на глазах выступили слёзы. Сергей схватил её за руку и потянул за собой вниз по лестнице. Паша поднял голову и увидел приятеля за руку с незнакомой женщиной, невесть откуда взявшейся в запертой даче. Да, с Серым не соскучишься. Паша закашлялся и растерянно произнёс:

— Барышня? А! Понял. Она всё-таки решила отменить свои планы и приехать к тебе?

— Да. Пашка. Она решилась… Она решилась! Не прошло и… — Сергей задумался, разглядывая Машу и что-то вычисляя в уме.

— …не прошло и двадцати пяти лет, — пришла она ему на помощь.

— Вот и чудненько, — кивнул Павел в ответ на их странную шутку. — Тогда давайте знакомиться.

— Павел, мой лучший друг, — представил его Сергей,  а это… это — Маша.

Павел церемонно поклонился, а Сергей снова оживился:

— Слушайте, ребята: я просто чертовски рад, что вы оба сегодня у меня, здесь. Нет, это же просто фантастика какая-то! Надо срочно выпить за встречу! — заторопился он.

— Ты вообще-то как раз и шёл за стаканами.

— Действительно? — рассмеялся Сергей. — Но погодите. Маш, ты так легко одета, а в мае вечера ещё сырые. Замёрзнешь. — И слегка прикоснувшись мягкими пальцами к Машиной шее, он незаметно снял с халатика бирочку.

— Знаешь, у меня просто ничего другого нет, — смущённо призналась Маша.

— Так. Пошли. Возьмёшь в шкафу тёплый свитер, брюки, носки шерстяные, оденешься.

Они снова поднялись наверх. Скоро Сергей спустился, позвякивая стаканами. Через некоторое время появилась и Маша в брюках и толстом мужском свитере до колен.

— Ну, теперь можно и за встречу, — обрадовался Сергей.

— У нас, правда, напиток завезён только для мужчин, согревающий, — предупредил Павел. — Мы же рыбаки. Не ожидали барышню. Такой сюрприз… Маша, вы пьёте водку? — галантно закончил он свою тираду.

— Какая водка? Что ты несёшь? Маша никогда не пила водку. Да, Маша? А у меня наверху в баре есть всё. Ты какие напитки предпочитаешь? — И не дождавшись ответа, он снова взмыл по винтовой лестнице вверх и вернулся с хрустальным бокалом и бутылкой марочного вина. Перед Машей поставили бокал, себе налили в стаканы.

— Давайте, давайте, наконец, за встречу.

Чокнулись. Выпили. Ещё больше повеселели.

— Теперь, Маша, признавайся, каким образом ты здесь? На метле что ли прилетела?

— Не совсем угадал. Ты сам меня привёз. В машине, — и на Машу снова напал безудержный смех. Она вытирала слёзы и никак не могла остановиться. Сергей и Паша смотрели на неё с недоумением. Паша даже подумал, не пьяна ли она. Наконец, Маша с трудом успокоилась.

— Знаете, — сказала она, — поверить в это трудно, но дело было так. Сегодня на работе мы отмечали мой день рождения…

Сергей хлопнул себя по лбу.

— День рождения! Ну конечно! Почему же трудно поверить? Ведь сегодня 14-е мая!

Потом вдруг, осенённый какой-то мыслью, вскочил и метнулся к двери.

— Пашка, займи нашу гостью приятным разговором, — сказал он другу. — Он это умеет, — добавил Сергей, повернувшись к Маше, и выбежал в сад.

После небольшой неловкой паузы Павел начал старательно выполнять просьбу друга. Наполнив себе стакан, а гостье бокал, он сказал несколько витиевато:

— Маша. Я, конечно, не могу похвастаться большой любовью к скрипичной музыке. Да и не разбираюсь в ней так же глубоко, как Сергей, но я сразу заметил, что у Вас, Маша, красивые музыкальные пальцы.

— Впервые слышу, — отозвалась она, с интересом взглянув на свои руки.

— Полагаю, что Вы скромничаете, — сказал Павел. — Хотя в вашей среде такие пальцы, наверно, у всех.

— Ну, конечно, в нашей среде все стучат по клавишам.

— Вы и на фортепьяно играете?

— На фортепиано? Играла когда-то, ещё в школе. Сейчас нет.

— Понятно. А в вашем ансамбле Вы, видимо, первая скрипка?

— Скажете тоже, даже не вторая. Так, скорее, на подтанцовке.

— Опять скромничаете. Но это уже чересчур. Сергей говорил, что Вы…

— Сергей говорил с Вами обо мне?! — изумилась Маша.

— Да, немного…

— И что же он говорил?

Павел замешкался, оценивая границы откровенности, которые он может позволить себе в разговоре. Маша подосадовала на себя, что перебила собеседника и не узнала, что говорил про неё Сергей. Но тут и он сам появился, распахнул дверь веранды и протиснулся в неё с огромным влажным от вечерней росы букетом тюльпанов.

Похоже, — сказал Павел, — что Серж обчистил все близлежащие сады.

— Обижаешь, — сказал Сергей, — такие тюльпаны растут только у меня. — И сорт я вывел сам. Кто-нибудь из вас видел хотя бы раз тюльпаны такой величины и такого насыщенного цвета? Только что я придумал этому сорту название: Мария. Маш, это тебе. С днём рождения! — он взглянул на часы. — Успел. Двенадцати ещё нет. Ребята, нальём скорее. У нас есть время, чтобы произнести тост за именинницу. Маша! — сказал он, и голос его слегка дрогнул. — Маша, я мог бы сказать, что страшно рад нашей такой неожиданной встрече, но этого мало. Я просто бесконечно благодарен судьбе за этот подарок. За тебя, Маша!

От этих слов тепло разлилось в душе Маши. Раскрасневшись, она всё ещё прижимала к себе букет. Из сада доносилась соловьиная симфония.

— Знаете, такого чу'дного (или чудно'го) дня рождения, как сегодня, у меня не было никогда! — призналась она.

— И всё-таки, ты обязана рассказать, каким образом ты очутилась в запертой даче, — напомнил Сергей. — Знаешь, сначала я даже принял тебя за привидение.

— Ой! — засмеялась Маша. — А я вас за бандитов приняла. Когда вы за лопатой пошли…

— И всё же, как ты сюда попала? — снова напомнил он.

— В это просто невозможно поверить, но, похоже, что меня телепортировали.

— Как! — воскликнул Павел. — Уже изобрели телепортацию?

— Да. И кажется, мне выпало быть её первым испытателем, — поведала Маша, с опаской подумав, не выдаёт ли она важную государственную тайну.

— Потрясающе! Серж, вот за это просто необходимо выпить! Ребята! Вы просто не понимаете, что произошло! Ведь это — начало новой эры! Мы ещё будем гордиться, что сидели за одним столом с такой женщиной! В общем, за женщин-первопроходцев!

Выпили ещё по одной. И Павел, хрустя солёным огурцом и закусывая зелёным луком очередную порцию спиртного, спросил:

— А почему, собственно, телепортация оказалась изобретённой в музыкальной среде?

Маша и Сергей вопросительно взглянули на него.

— Если я правильно понял, Маша скрипачка.

— Сам ты скрипач, — укоризненно посмотрел на друга Сергей, — и понял ты всё неправильно.

Павел осознал свою жуткую оплошность, но на Машу снова напал смех:

— У нас сегодня просто какой-то вечер водевилей: все друг друга перепутали: привидение, бандиты, скрипачка …

— Вообще-то, не вечер, а уже скоро утро, — поправил её Паша, — и вообще мне пора.

— Как пора? — воскликнул Сергей и повернулся к Маше:

— Маша, я забыл тебе сказать, мы собирались с Пашкой на рыбалку. У нас тут озеро недалеко. Составишь нам компанию?

— Женщина на рыбалке? Ну, нет! — Павел повернулся к Маше и прижал руку к сердцу. — Маша, Вы меня, конечно, извините, но при всём моём уважении к Вам как к первопроходцу я категорически не согласен.

— В таком случае, мне, видимо, следует телепортироваться обратно, — сказала Маша, чуть-чуть кокетничая.

— Вовсе нет, — ответил Павел, пряча улыбку. — Похоже, что на этот раз телепортироваться должен я. Нравится мне, знаете ли, посидеть на берегу в одиночестве, чтобы никто не мешал, подумать о своём, пофилософствовать. А вы уж оставайтесь на даче.

С этими словами он, поморщившись, выпил полстакана отрезвина, попрощался и, несмотря на неуверенные возражения Сергея, отъехал на своём автомобиле.

Сергей виновато посмотрел ему вслед. А Павел катил по ночной дороге и размышлял о превратностях судьбы. Если б скрипачка не отклонила приглашение его друга, в интересной ситуации оказался бы он сейчас. Видимо, действительно, что ни делается, всё к лучшему.

После отъезда Паши разговор на террасе смолк, и возникло какое-то напряжение.

— Хороший у тебя друг, очень деликатный, — первая нарушила молчание Маша.

Сергей с радостью схватился за эту тему и начал вовсю расхваливать Пашку. Когда были перечислены все его многочисленные достоинства, и тема была исчерпана, снова замолчали.

— Как ты жил все эти годы? — как бы невзначай спросила Маша.

— По-разному, — уклонился от ответа Сергей. — А ты?

— По большей части одинаково, — подумав, ответила она. — Замужем побывала. Недолго. А ты как? Женился?

— Нет. В постоянном поиске находился. Иногда казалось, что нашёл, а потом присмотрюсь — нет, опять не то.

Снова помолчали. Каждый о своём.

— Ты часто обо мне вспоминал? — решилась, наконец, спросить Маша.

— Никогда, — честно ответил Сергей и неожиданно добавил:

— Потому что никогда не забывал.

От этих слов душа Маши вдруг воспарила.

— Я тоже не забывала, — тихо сказала она.

Разговор перешёл на воспоминания. Стали всплывать в памяти какие-то смешные случаи из их школьной жизни. Причём, оказалось, что эпизоды, ярко запомнившиеся одному, совершенно стерлись в памяти другого и наоборот. И только одно событие они обходили стороной — своё расставание. Ту свою глупую роковую ошибку, которую они совершили по молодости, не зная ещё, как надолго судьба разведёт их. Но пусть эта история останется их тайной. Не будем лезть не в своё дело. Да и рассказ наш, вообще-то, совершенно о другом.

— А помнишь, как ты вдруг увлеклась астрономией? — вспоминал Сергей, с улыбкой разглядывая Машу. — Какие-то атласы звёздного неба покупала, в Галактарий ходила после уроков. А что, Машка, сумеешь теперь найти на небе, ну, хотя бы, Большую Медведицу или, скажем, Кассиопею?

— Конечно. Запросто.

— Тогда пошли. Из моей мансарды хорошо видны звёзды.

Они поднялись наверх. Сергей отдёрнул занавески. Эркер, которым заканчивалась комната в мансарде, делал её похожей на капитанский мостик и действительно давал хороший обзор. На бледнеющем небосводе ещё различались созвездия.

— Ну, Медведицу-то каждый дошкольник покажет, — рассудила Маша, — смотри лучше туда. Видишь там, над горизонтом ещё видено созвездие, похожее на дубль V. Это и есть Кассиопея, — закончила она гордо.

— Точно, — подтвердил Сергей. — А вот это что за яркая звезда такая?

— Где?

Сергей обхватил сзади руками голову Маши и, прижимая её к груди, повернулся вместе с ней туда, где на южной стороне неба яркая светящаяся точка над самым горизонтом затмевала все остальные звёзды.

— Так это же не звезда, а планета. Это Венера, — замирая, прошептала Маша, и сердце её снова забилось.

— Венера? Не может быть! Впрочем, я так и предполагал.

И Сергей зарылся лицом в её волосы…

Мне кажется, что теперь-то мы здесь тоже лишние. Оставим, в конце концов, их наедине и вернёмся к нашим офорикам.

ВИЗИТ-ЭФФЕКТ

Всё когда-нибудь кончается. Закончилась и гроза. Спасатели выбрались из аэротакси. Лопасти вертолёта повисли, словно набрякшие от дождя. Было раннее утро субботнего дня. То там, то здесь начали подниматься в воздух пережидавшие грозу вертолёты.

Вышел на связь Николай Николаевич. Он поинтересовался, как идут дела, предупредил, что в районе поиска бывают частые ураганные ветра и просил быть осторожными, не рисковать напрасно. Кроме того, он сообщил, что, просмотрев специальную научную литературу, выяснил, что, по предположениям учёных, последствия телепортации могут быть непредсказуемы для человека, обладающего не очень крепкой нервной системой. У переместившегося по телепортационному каналу могут возникнуть странные галлюцинации, сны наяву, частичная амнезия, иногда так называемое «дежавю» и другие временные расстройства психики. С очень, правда, малой степенью вероятности возможен даже летаргический сон.

— Имейте это в виду и отнеситесь к Марии Кузьминичне, когда её найдёте, бережно и с пониманием, — закончил он и пожелал успеха.

— Хватит болтаться, по коням! — скомандовал вертолётчик Володя и деловито принялся заводить свой транспорт.

Офорики расселись по местам. Несколько минут полёта — и они приземлились прямо в поле, неподалёку от дачного посёлка «Протон». Прошли, шлёпая по лужам, к участку Марии Кузьминичны. Как и ожидали, ворота были заперты, никаких признаков жизни. Расспросили соседа из дома напротив, который, не смотря на ранний час, одетый в тренировочный костюм и вязаную лыжную шапочку, уже копался в своём огороде. Нет, вчера никто Марию Кузьминичну не видел.

Между тем, стоило подкрепиться. Офорики расположились на лужайке на краю посёлка. Пока Богдан распаковывал Биосканиметр, Даша скоренько расстелила на траве непромокаемую скатерть и собрала импровизированный стол, который сумела сервировать с такой изысканностью, что у всех потекли слюнки. По-другому она просто не умела.

— Ух ты! Земляникой пахнет, — удивлённо повёл носом Денис.

Даша загадочно промолчала.

Перекусив, офорики стали наблюдать за действиями Богдана, который занялся монтажом прибора. Биосканиметр размещался на двухстепенной поворотной платформе, вращающейся по азимуту и по высоте. Приёмное устройство его было оснащено лазерным дальномером.

— Сейчас мы просканируем пространство вокруг на разной дальности, — объяснял Богдан, снимая защитную крышку с приёмного устройства. — Если получим искомое изображение максимальной чёткости, определим точное направление и расстояние. И — всё, ваша Мария Кузьминична у нас в руках. Вот так. Всё очень просто. Включаем, — и экспериментатор повернул тумблер.

Все взгляды устремились на экран, но он оставался тёмным и безжизненным. Богдан нахмурился.

— Визит-эффект, — объяснил он свою неудачу и повторил действия с прибором.

Результат был тот же.

— Может ключ разводной дать? — предложил аэротаксист Володя, чтобы что-нибудь сказать.

Антон только хмыкнул и принялся полировать ногти. Богдан открыл технологический лючок на боковой стенке прибора и подсоединил тестер. Лицо будущего нобелевского лауреата вдруг покрылось красными пятнами.

— Богдан, не волнуйся, — попытался подбодрить его командор Денис. — Соберись. Всё должно получиться. Ведь работал он только что.

— Аккумулятор сел из-за грозы, — в отчаянии признался Богдан.

— Так подзаряди его.

Богдан поднял на Дениса печальные виноватые глаза:

— Я зарядное устройство оставил в Институте, в своей комнате, на кофейном столике. Я как раз кофе пил, когда вы ввалились. Думал, оно не пригодится…

— Финита ля комедиа, — скучно прокомментировал ситуацию слесарь-интеллектуал, пряча в карман пилочку.

— Володя, у тебя есть зарядка? — спросил Денис. — Сейчас от бортовой сети подзарядимся.

— Конечно, — радостно отозвался вертолётчик, и вытащил откуда-то из-под скамейки зарядку с болтающимся на кабеле разъёмом такой величины, что им можно было запросто убить мамонта.

— Я для своего прибора нестандартное зарядное устройство сделал, — огорчённо сказал Богдан. — Разъёмчик миниатюрный, с секретом. На всякий случай, для защиты.

— А чего, давай сгоняем за ним обратно в Институт, — снова обрадовался Володя, почувствовав, наконец, свою значимость в общем деле. Часа за полтора обернёмся. Мне только заправиться надо по дороге, в Люберцах-3. Там очередей почти никогда не бывает.

— Сразу три часа клади, — мрачно поправил вертолётчика Антон. — Над Люберцами поди тоже виражи над крышами делать будешь. Для приветствия, — добавил он с ехидцей.

— Не, у меня в Люберцах никого нет, — простодушно отозвался аэротаксист. — Вот девушка со мной может полететь для компании, — и он с надеждой посмотрел на Дашу

Вообще любвеобильный Володя всё время беспардонно пытался привлечь к себе внимание Даши. Она держалась с ним ровно и вежливо, но было видно, что эти ухаживания не доставляют ей удовольствия. Наконец, Антон не выдержал. Он отозвал Володю в сторонку и настоятельно посоветовал ему держаться от Даши подальше.

Золотые руки Антона в случае необходимости складывались в кулаки довольно внушительных размеров. Оценив это обстоятельство, Володя сразу легко согласился с предложением Антона и незамедлительно принялся поочерёдно названивать по видеосоту то Люсе в Овражки, то какой-то Насте в Кривандино и рассказывать о своём участии в одной секретной спецоперации.

ФУНТИК ВЫЗЫВАЕТ ОГОНЬ НА СЕБЯ

Денису пришлось выходить на связь со штабом.

— Срочно нужно зарядное устройство. Оно в комнате Богдана на кофейном столике. Пусть кто-нибудь из вас возьмёт его и телепортируется к нам.

Гриша хотел послать Сеню за зарядкой в комнату Богдана, но сделать это оказалось невозможно. Они сделали несколько попыток выйти в коридор, но каждый раз Джильда принимала угрожающую стойку и рычала на братьев.

Помощь пришла, откуда её совсем не ждали. Из коридора по-хозяйски заглянул в комнату любимец отдела Фунтик. Для кота оказалось полной неожиданностью, что на собственной территории он будет встречен грозным рычанием неизвестно откуда взявшейся огромной псины. Шерсть у него мгновенно встала дыбом. Он метнулся обратно в коридор, истошно мяукая, преследуемый Джильдой, которая пришла в такое сильное возбуждение, что решилась даже оставить свой пост. Сеня воспользовался суматохой и выскользнул из комнаты.

Гриша принялся подстраивать телепортал. Когда всё было готово, и Сеня вернулся с зарядным устройством, ситуация стабилизировалась. Фунтик укрылся в безопасном месте, а отважная Джильда заняла прежнее место у дверей. Она беспрепятственно пропустила в комнату Сеню, но сразу дала понять, что обратно он не выйдет.

«Хорошо ещё, что собаки пока не научились бегать по телепортационным тоннелям», — подумал Сеня.

Гриша тем временем напутствовал брата:

— Запомни хорошенько широту и долготу и не перепутай их, а то очутишься чёрте где. Потом самого придётся объявлять в розыск.

Сеня уселся перед телепорталом, что-то беззвучно прошептал, видимо, прося поддержки Высших сил, и сосредоточился на координатах. Но дело почему-то не пошло. Высшие силы, похоже, в этот момент были заняты созданием другого, более совершенного мира. Им было не до бесед с Сеней. Телепортал приглашающе щёлкал, жужжал, но ничего не происходило. Сеня оставался сидеть на месте.

— Боюсь, что твой организм не пригоден для телепортации, — озабоченно предположил Гриша. — Слезай, приехали.

Братья поменялись местами, но установка по-прежнему не работала. Позвонили Николаю Николаевичу, рассказали о проблеме. Он расспросил о подробностях, немного подумал и сказал:

— Ваш телепортал не срабатывает, потому, что вы пытаетесь переместиться, держа в голове координаты. А установка ваша, судя по всему, реагирует на образное мышление, так как оно создаёт более сильное биополе. Ребята, вы ведь любите путешествовать. Посмотрите на карту и вспомните, не бывал ли кто-то из вас в тех местах. Если да, то сосредоточьтесь на той картине, которая осталась у вас в памяти, и телепортируйтесь.

Схватились за карту. И сразу же неслыханно повезло: буквально в двух шагах от дачного посёлка «Протон» находилась деревня Смолево. Они же здесь в детские годы однажды летом жили. Для них пол-избы сняли в деревне, чтобы свежим воздухом дышали и козье молоко пили. Вот ведь удача! Правда, Грише деревня почти не запомнилась, он все каникулы за компьютером просидел, а Сеня с мальчишками в футбол гонял. Значит, Сене и отправляться в путь.

Он сел под телепортал, прижал к груди зарядку и сосредоточился на детских воспоминаниях, которые неожиданно яркой вспышкой пронзили его сознание. Гриша включил тумблер, и Сеня почувствовал лёгкую пустоту под ложечкой, уходящий из-под ног пол, всё вокруг завертелось и потемнело.

ДВОЕ В ЭПИЦЕНТРЕ ГРОЗЫ

Под утро Маша и Сергей проснулись и обнаружили себя лежащими в объятиях друг друга. Это их удивило и растрогало. Но не успели они погрузиться в свою радость, как сверкнула молния в полнеба, страшный удар грома обрушился на их убежище, яростный ветер распахнул окна капитанской каюты и начал рвать занавески. Вскочили, бросились закрывать окна, но тут сплошной стеной хлынул косой дождь, причём, изо всех окон, и справа, и слева, он лил внутрь комнаты: на дощатый пол, на их босые ноги. Створки оконных рам вырывались из рук и хлопали, мокрые занавески хлестали по лицу. Казалось, что дача попала прямо в эпицентр разбушевавшейся стихии. Наконец, справившись с щеколдами и укрывшись от ураганного ветра, который продолжал рваться в их пристанище, Маша и Сергей, довольные, со смехом снова повалились на кровать.

Дождь вовсю лупил по стёклам, и им представлялось, что они и в самом деле плывут на корабле посреди бушующего океана в девятибалльный шторм.

— Почему твоя комната похожа на каюту корабля? — спросила Маша.

— Говорят, что кто-то из моих предков был моряком, а может быть, и не был, но мой прадед захотел сделать себе такую каюту на даче. С тех пор дача не раз перестраивалась, но эту комнату никто не трогал. Теперь, когда дом достался мне, я назвал её капитанским мостиком и тоже решил сохранить всё в первозданном виде. Мне здесь хорошо.

— Мне тоже здесь хорошо, — призналась Маша.

Они то засыпали, то снова просыпались. Гроза понемногу стихала.

Сергей спал чутко, сразу открывая глаза от каждого движения Маши. А ей хотелось смотреть и смотреть на него. Когда-то в юности у неё сложились две стихотворные строчки:

Мне никогда не понять до конца
Тайну щемящего душу лица.

Так эта тайна и осталась для неё неразгаданной. Маша не раз пыталась сочинить дальше, чтобы получилось полноценное стихотворение, но ничего не выходило. Всё, что она прибавляла к этим строчкам, было фальшиво. Видимо, ими и было всё сказано. И добавить больше нечего.

Вот и теперь, разглядывая лицо Сергея, она чувствовала то же самое. Какая же она всё-таки счастливая! За то, что у неё есть сейчас, можно заплатить любую цену. Любую! Ей вдруг стало безумно жалко всех, кому не выпало в жизни такого счастья. И себя, прежнюю, стало жалко. А ведь не случись бы с ней такого удивительного происшествия, так и прожила бы всю оставшуюся жизнь в чёрно-белом цвете, как жила все эти годы.

Милые офорики! Какой подарок они сделали ей ко дню рождения! Нет, пожалуй, это просто подарок судьбы. Но она его заслужила. Она слишком долго ждала. Вернусь, приглашу всех к себе в гости, и Серёжу, конечно, в первую очередь. Угощу всех своим тортом, шампанским… Пусть всем-всем будет хорошо. Пусть все будут счастливы.

С такими обрывками светлых мыслей Маша, улыбаясь, уплыла в сон.

Проснувшись поутру, она, не открывая глаз, принялась снова переживать произошедшее. И вдруг испугалась: а не приснилось ли ей это? — «Но какой хороший сон! Хоть бы он продлился ещё немного», — подумала Маша.

Она зажмурилась и изо всех сил старалась удержать тонкую ускользающую ниточку своего сновидения, приказывая себе: не просыпаться, не просыпаться.

Она и раньше часто видела Сергея во сне, но события минувшей ночи казались настолько яркими и реальными, что она продолжала находиться под впечатлением пережитого, хотя в душе уже поднималась горечь разочарования от того, что всё случившееся может оказаться неким фантомом, последствием перемещения в пространстве?

И тут снизу послышались шаги. Кто-то поднимался по скрипучей лестнице в мансарду. Сердце её снова тревожно и учащённо забилось.

ОПАСНА И ТРУДНА СЛУЖБА БЛЮСТИТЕЛЕЙ ПОРЯДКА

После отбытия Сени в телепортационное путешествие, Гриша решил вскипятить себе чайку, но попить ему не удалось.

Как раз в это время внизу, у входа в Институт, снова возникли фигуры полиционеров. Вахтёр с удивлением узнал в них тех двоих, что уже вошли несколько часов назад, только теперь они были без собаки.

Вахтёр готов был поклясться, что они не выходили. Поискал глазами корешки пропусков. Не нашёл. Значит, задремал и не заметил. Надо же, старею! Как неприятно. Расстроенный этой мыслью, он беспрепятственно пропустил блюстителей правопорядка, даже не спросив у них документы.

Когда сыщики снова вошли в лабораторию, Джильда вскочила на лапы и коротко гавкнула, словно сдавая пост. Гриша заметил, что оба капитана были немного под градусом. Вид у них был чуточку смущённый. Они только что получили нагоняй от шефа, который не мог им дозвониться, так как средства мобильной связи внезапно вышли из строя, но каким-то образом всё же вычислил дислокацию своих подчинённых и самолично встретил их на выходе из «Трех Толстяков».

Оперативники пытались, конечно, оправдаться тем, что покинули место происшествия под влиянием какого-то внешнего воздействия, но факт оставался фактом: ушли в пивную, не закончив осмотр помещения, не подписав протокол, оставив без присмотра собаку.

Возвратившись в лабораторию, незадачливые полиционеры чувствовали себя немного не в своей тарелке, но, тем не менее, закончили необходимые формальности. Пока Пилипенко нетвёрдой рукой дописывал протокол, а Гриша ставил под ним свою размашистую подпись, Седых потихоньку вынул из кармана дозиметр и осторожно приблизился к лабораторной комнате. Фон был в пределах нормы. Сунул прибор под дегравитатор — то же самое. Затем он по телефону доложил шефу о результатах следственных действий.

Тут же они получили и следующее задание: лететь к чёрту на рога на дачу потерпевшей и продолжить расследование на месте.

Служебный вертолёт приземлился в уже знакомом нам дачном кооперативе «Протон». Утро давно перетекло в день. Возле ворот участка Марии Кузьминичны было натоптано, но сами ворота оказались запертыми на замок, и около дома никого.

Сыщики сняли отпечатки пальцев с замка и сфотографировали следы на мокром после дождя песке.

За их действиями внимательно наблюдал сквозь просветы живой изгороди пожилой седобородый сосед в лыжной шапочке из дачи напротив. Через некоторое время скрипнула калитка, садовод вышел на улицу и сделал заявление, что хочет дать показания.

Из его рассказа следовало, что Мария Кузьминична ни вчера, ни сегодня на дачу не приезжала. Зато сегодня рано утром появилась компания из четырёх человек, тоже очень интересовавшихся ею.

Старикан полез в карман тренировочных штанов и достал вчетверо сложенную бумажку, с какими-то своими заметками. Послюнив пальцы, он развернул её и, многозначительно кашлянув, дал подробнейшее описание внешности утренних гостей:

«Один, высокого роста, молодой. Второй — в очках. Третий, одет не по дачному: белая рубашка, начищенная обувь. Наконец, четвёртой в команде была стройная миловидная девушка небольшого росточка с огромными серыми глазами, длиннющими ресницами, вьющимися каштановыми волосами, красивыми ножками и приятным нежным голоском».

Сыщики поблагодарили наблюдательного садовода за бдительность, взяли его записи и приобщили к «Делу». Затем Седых дал собаке обнюхать землю около ворот участка, и скомандовал «след». Неутомимая Джильда потащила за собой спотыкающегося кинолога к краю посёлка. Пилипенко последовал за ними.

ВСЁ ПОШЛО НАПЕКОСЯК

Телепортировавшись, Сеня очнулся на асфальтированной дороге перед впечатляющим взор коттеджем, выстроенным в немного уже устаревшем тяжеловесном и монументальном стиле «новорюс». Немного кружилась голова, и чувствовалось слабое покалывание в конечностях. Сеня с трудом поднялся на ноги и осмотрелся.

За четверть века места изменяются до неузнаваемости. Справа от коттеджа стоял покосившейся дом, на заднем дворе которого росла малина. Сеня вспомнил, как мальчишками они тайком паслись в чужом малиннике. Слева зеленела нежными майскими листочками молодая берёзовая роща. Видимо, здесь прежде и было их футбольное поле. Только на месте избы, в которой они тогда провели лето, как раз и стоял чей-то коттедж. Исчезновение футбольного поля огорчило Сеню. У него внезапно возникло острое желание погонять мяч.

— Это деревня Смолево? — обратился Сеня, подняв голову, к очень пожилой женщине лет пятидесяти пяти, осторожно передвигающейся на стареньком обшарпанном флайке в метре от земли. Голос его вдруг неожиданно для него самого прозвучал звонко, по-мальчишески.

— Смолево, — подтвердила она, притормаживая, и опускаясь на землю. — А кто нужен-то, мальчик?

— Мальчик? — удивлённо переспросил Сеня ломким юношеским баском.

Женщина посмотрела на него, близоруко прищурившись, и поправилась:

— Извините, молодой человек.

— Тут рядом дачный посёлок должен быть. «Протон» называется, — уточнил Сеня уже нормальным собственным голосом.

— Нету такого, — озабоченно покачала головой женщина. — Коровино тут есть, Язвищи, Давыдово, а «Протона» нет, не слыхала даже.

Сеня сверил координаты. Что за чёрт! Выходило, что он очутился в сорока километрах от того места, куда намеревался попасть. Да та ли это деревня? Видно, с их установкой что-то неладно. Эх!

Сеня растерялся. Он позвонил по видеосоту Грише, сообщил о незадаче. Гриша снова пробежал глазами по карте и схватился за голову. Так и есть. Деревень с названием Смолево оказалось в этом районе две. В одной провели наши изобретатели летние каникулы однажды в счастливую пору детства. Там сейчас и бродит его брат Сеня. А в сорока километрах в стороне, возле другого Смолево терпит бедствие Мария Кузьминична, и напрасно ждут подкрепления офорики, вылетевшие ей на помощь.

И тут Гриша, борец за красоту и чистоту родного языка, замысловато и непристойно выругался. Благо, что в комнате, кроме него, никого не было. Потом он позвонил Денису и распорядился отправить вертолётчика за Сеней.

Володя с энтузиазмом принялся заводить своё аэротакси.

— Так, с вами, господа учёные, всё ясно, — проворчал Антон своим занудным голосом.

Слесарь-интеллектуал заглянул в лючок биосканиметра, потом вскинул на плечо сумку и отправился в сторону большой свалки, видневшейся вдалеке на склоне оврага.

Свалки, свалки… Десятилетия пролетают над планетой, меняется климат, меняется общественный строй, меняются этносы, а свалки как существовали, так и существуют. Но зато человек творческий и любознательный может отыскать там уникальные вещи.

Через некоторое время Антон вернулся с добычей. Из кармана кремовых брюк, ничуть не пострадавших от посещения столь неприглядного места, он достал какую-то штукенцию. С полчаса приблизительно, отвернувшись от всех, мастер молчаливо колдовал над своей находкой, пока она в его руках не превратилась в миниатюрный разъёмчик. Затем Антон подобно факиру извлёк из другого кармана что-то, похожее на крошечную электронную книжицу. Он ловко развернул её, и все увидели, что это — солнечная батарея.

Антон разложил её на траве, подсоединил через самодельный разъём к Биосканиметру. После ночной грозы весеннее солнце сияло ярко. Под его лучами батарея быстренько стала накапливать энергию и делиться ею с прибором. Всё сразу срослось. Биосканиметр заработал.

Счастливые офорики огласили лес победным боевым кличем и исполнили что-то вроде ритуальной пляски первобытных людей. Затем они уселись полукругом возле прибора и затихли.

Богдан молча крутил ручки поворота по азимуту и настраивал дальномер. На экране Биосканиметра возникали, сменяя друг друга, различные изображения. Это были биополя случайных, ничего не подозревавших прохожих, попавших в поле зрения прибора. Не было только знакомого штакетника Марии Кузьминичны.

Офорики всё с меньшей надеждой поглядывали на экран

— А может быть, Марии Кузьминичны уже нет… — вдруг сказала Даша, и её губы задрожали.

— Есть! — воскликнул Богдан.

Действительно! Вот оно! Появилось-таки то самое пикообразное изображение! Пики и впадины, так напугавшие Дашу при включении прибора по дороге, правда, немного сгладились, смягчились, но это уже не был прежний, мартовский, унылый и скучный забор из штакетника. Что-то неуловимо новое появилось в нём. Значит, жива пропавшая и ожидает помощи.

Поисковая бригада не спала уже больше полутора суток. Но офорики не привыкли бросать товарищей в беде. Мгновенно слетела с них сонливость. Быстро собрались. Денис предложил мужчинам отправиться на поиски, а Даше остаться в аэротакси и подремать там во время полёта за Сеней. Антону эта идея крайне не понравилась, а Даша вообще расценила предложение Дениса как дискриминацию по половому признаку, первой надела на голову защитный шлем и оседлала свой изящный никелированный флайк.

Володя помахал рукой из кабины аэротакси, лопасти начали вращаться, и вскоре тарахтящий вертолёт скрылся за ближайшим леском.

На траве под кустиком осталась спрятанной непромокаемая сумка с остатками еды.

Спасатели взлетели и устремились в направлении, определённом прибором. Благодаря блестящим на солнце шлемам четвёрку флайкеров, летящих над землёй, можно было принять за неопознанные космические объекты.

Через пару минут офорики приземлились в небольшом дачном посёлке перед красивой дачей очень старой постройки. Для проверки включили прибор. Что за напасть? Биополе Марии Кузьминичны исчезло. Начали вращать по азимуту и снова нашли, но только изображение быстро перемещалось куда-то к краю экрана, бледнело, а вскоре и вовсе пропало. Источник поля скрылся в восточном направлении. Именно оттуда и донёсся звук удаляющегося автомобиля.

— Увезли! — ахнула Даша.

К ВОПРОСУ О ПОЛЬЗЕ ТЕЛЕПОРТАЦИИ

Но вернёмся к первому в истории человечества испытателю телепортации на дальние расстояния.

И так, чьи-то шаги послышались на лестнице.

Заскрипели верхние ступеньки, и кто-то взялся за ручку двери. Дверь бесшумно отворилась, пахнуло свежезаваренным кофе, и вошёл Сергей с овальным подносом, на котором стояли две маленькие старинные кофейные чашечки, совершенно удивительные, Ленинградского ещё фарфора, розовая и зелёная, и вовсе уже антикварный молочник с надписью «Крепи колхоз» и изображением женщины в красной косынке.

— Доброе утро, — улыбнулся Сергей и поставил поднос на тумбочку перед кроватью, а сам сел рядом на пол, устланный ковром, и снизу вверх заглянул ей в глаза. — Почему опять такое испуганное лицо? Что-нибудь приснилось?

Над чашечками вился нежный белый дымок испаряющегося кофе.

Сердце Маши снова наполнилось ликованием. Нет, конечно же, это не сон, не фантом, не другая реальность! Всё происходит в действительности!

Не спеша, выпили по чашечке, наслаждаясь чудесным его вкусом и ароматом, и снова потянулись друг к другу, словно навёрстывая упущенные годы. Только к середине дня Сергей вдруг вспомнил, что он ещё не показал Маше свой сад.

Они спустились вниз и распахнули дверь террасы. Солнце стояло уже высоко. Потеплело. От ночной грозы не осталось и следа. На крылечке стояло ведро, в котором плавали полдюжины плотвичек и несколько окуней. Ведро прижимало к земле записку.

«Ребята, к сожалению, я вынужден срочно вернуться в город по неотложным делам. Это мой улов. Распорядитесь им по своему усмотрению. Павел».

— Всё же у тебя необыкновенный друг, — снова восхитилась Маша.

— У меня всё необыкновенное, — подтвердил Сергей, обняв её сзади и поцеловав в макушку. — А сейчас мы будем готовить необыкновенную уху.

— Я не умею, — призналась Маша. — Тебе ничего и не надо уметь, — успокоил её Сергей. — Сегодня я всё сделаю сам. А ты гуляй по саду и наслаждайся жизнью. А потом мы сядем за стол под соснами, и я угощу тебя ухой. — И он начал растапливать маленькую чугунную печку.

Маша с интересом рассматривала дом. Он был настоящий, деревянный, рубленный, увитый ещё не распустившейся виноградной лозой, которая тянулась по стене до самой красной крыши.

— Скажи, а где мы находимся? — спросила она вдруг. — Вчера я так быстро перемещалась в пространстве, что не успела запомнить дорогу.

— Сороковой километр Ново-Егорьевского шоссе. Рядом платформа «Светлая».

— Так не бывает, — покачала головой Маша. — А знаешь, где у меня дача? Ни за что не догадаешься. Совсем рядом: в «Протоне».

— Что я слышу?! Ты живёшь в притоне?! — притворно ужаснулся Сергей. — Я так и думал! Машка! Я же всегда говорил тебе, что надо быть осмотрительнее.

— Нет, ты всё же неисправим, — засмеялась Маша. — Подумай лучше, сколько лет мы жили по соседству, нас разделяла только железная дорога. И мы с тобой ни разу, ну вот совсем ни разу не встретились. И, может быть, никогда бы и не встретились, если бы не телепортация.

— Но встретились же. А я… да, я неисправим. И с этим ничего не поделаешь. Ты даже не пытайся меня исправить. Машка, а почему тебя раньше не телепортировали?

Маша не ответила, погрузившись в свои мысли.

— Мне очень нравится твой дом под красной крышей. Осенью, наверное, тоже красиво, когда краснеют виноградные листья.

— Так в чём дело? Оставайся здесь навсегда, — тихо и просто сказал Сергей.

— Я подумаю, — ответила Маша.

— Подумай, только, пожалуйста, не очень долго.

А потом они ели уху, которая действительно получилась гениально: золотистая и ароматная. И сосны золотились в солнечных лучах. И весь мир вокруг был прозрачным и прекрасным, как в юности. Пахло просыпающейся землей. От искусственного водоёма доносился громкий весенний лягушачий хор. Он казался Маше чарующей музыкой.

После обеда Сергей сказал, что им надо срочно поехать и купить Маше новую одежду, раз у неё всё пропало при телепортации. И они покатили по извилистой живописной дороге в загородный Дом Моды, где Сергей выбрал для Маши умопомрачительные вещи.

Симпатичные продавщицы все, как одна, пристально разглядывали странную парочку: высокого интересного блондина под руку с немного смущённой женщиной, одетой в мужские спортивные брюки и толстый свитер до колен.

Снимая для неё по требованию мужчины с вешалок всё самое лучшее и дорогое, они улыбались и, заворачивая покупки, желали счастья.

Сначала Маша думала, что добрые пожелания произносятся ими по долгу службы. Но вдруг поняла, что улыбки были искренними. Просто они с Сергеем олицетворяли возможность исполнения несбывшихся желаний.

Вернувшись, Маша и Сергей почувствовали, что ужасно соскучились друг по другу, снова поднялись в капитанскую каюту и пробыли там, пока за окнами не начало смеркаться. Потом, в сумерках они сидели на крылечке, прислонясь друг к друг, и смотрели, как бегут вдали жёлтые огоньки электричек.

ОФОРИКИ, КАЖЕТСЯ, ДОИГРАЛИСЬ

А пока наши влюблённые, отражаясь в бесчисленных зеркалах, опустошали Дом Моды, бригада спасателей, облетела с приборчиком все окрестности «Протона» и вернулась ни с чем.

Опечаленные сидели они около Биосканиметра и уже не питали никаких надежд на благополучный исход поисков. Только Богдан продолжал упорно крутить ручки своего прибора. Но детище его что-то снова закапризничало, забарахлило.

И вдруг на экране начало твориться нечто невообразимое. Богдан впился взглядом в изображение более чем странного биополя. Тревожное чувство охватило и офориков. Они теснее сплотились вокруг Богдана, ожидая, что он скажет. Наконец, будущий нобелевский лауреат оторвал взгляд от экрана, посмотрел на друзей и глухо произнёс:

— Это не человеческое биополе.

— Пришельцы? — ахнула Даша.

— Может быть, может быть… У Homo sapiens совершенно другая форма сигнала.

Денис тоже внимательно разглядывал изображение. Потом он задумался вслух:

— Нельзя полностью исключить версию похищения Марии Кузьминичны инопланетянами. О таких случаях в последнее время опять стали много писать. Чёрт его знает, что там творится в этих телепортационных каналах.

— А вдруг это реинкарнация Марии Кузьминичны в какое-нибудь другое существо? — предположила фантазёрка Даша.

Между тем, изображение становилось всё чётче и ярче. На его фоне стали заметны и ещё два биополя. Но эти, похоже, всё-таки принадлежали одному из подвидов Homo sapiens. Интересное кино.

Раздался нарастающий шум. Впрочем, донёсся он не из прибора, а со стороны садоводческого товарищества, и ещё через минуту из-за угла крайней дачки стремительно выскочила огромная овчарка. Она увлекала за собой пожилого капитана в синем форменном кителе, крепко держащего поводок. Капитан раскраснелся, по лицу струился пот. Свободной рукой он придерживал на голове фуражку. Следом за ними бежал второй полиционер, помоложе, с папкой документов подмышкой. Мчались они прямиком в сторону компании спасателей. Прибор зашкалило.

Подбежав, оперативники остановились и отдышались. Затем Пилипенко вытащил из папки бумажку с описанием внешности утренних визитёров и протянул её товарищу. Седых внимательно сличил словесные портреты с личностями, расположившимися вокруг костра, особенно долго задержавшись взглядом на Даше, и радостно воскликнул:

— Вот те на! Вся компания в сборе! Приятная неожиданность. Попрошу предъявить документы. Так-так-так. И чем же мы тут занимаемся?

— Пикничок, — лениво отозвался Антон.

Но капитан Седых был не из тех, кого легко провести.

— А с вами, молодой человек, мы отдельно побеседуем, — сказал он с тихой угрозой.

Джильда отрывисто гавкнула.

Пожилого капитана почему-то раздражала белоснежная рубашка и начищенная обувь наглеца. Сам он изрядно изгваздался, пробежав по мокрой траве и дороге, раскисшей после дождя.

Даша, чтобы разрядить начавшую, было, накаляться обстановку, пригласила блюстителей порядка к столу. Немного помявшись, они приняли приглашение. Когда первый голод был утолён, проницательный Седых сказал, прищурившись:

— Однако на вашем пикничке кое-кого не хватает, — он вынул из кармана фотографию Марии Кузьминичны и с усмешкой показал её офорикам.

Спасателей охватило смятение. Им нечего было сказать дотошному сыщику. Не рассказывать же, в самом деле, про злополучный день рождения, про телепортал и про нечаянное исчезновение именинницы. Всё равно никто не поверит. Попытались ограничиться полуправдой.

— Мы как раз и прилетели сюда, чтобы разыскать Марию Кузьминичну. Это наша сотрудница, — сказал Денис.

— Сотрудница, которая, как я понимаю, уже почти целые сутки едет с работы на дачу, — снова прищурился оперативник.

— На дорогах пробки. Плохо работает автоинспекция, — заметил Антон.

Ему почему-то хотелось позлить оперативника.

Седых пропустил замечание Антона мимо ушей и продолжил:

— Итак, она всё едет и едет на дачу, а вы её тут всё ищете и ищете. Пикничок заодно организовали. Молодцы! Ничего не скажешь. Так что, будем продолжать сочинять сказки? Или честно всё расскажем?

Денис старался держаться ровно и миролюбиво:

— Да, она не доехала, и мы беспокоимся. С ней могло что-то случиться.

— А не случилось ли с ней что-нибудь там, на работе? — вкрадчиво поинтересовался капитан Седых, подняв бровь. — А сюда вы приехали, чтобы, значит, концы в воду? — И он забарабанил пальцами по папке с документами.

Пилипенко восхитился проницательностью своего коллеги.

— Может быть, осмотрим кусты, — шепнул он.

Седых сделал ему жест рукой, мол, погоди, всему своё время. Он выдержал паузу, наблюдая за реакцией молодёжи.

— Вы нас подозреваете? — спросила Даша дрогнувшим голосом.

Седых не ответил. Он переводил взгляд с одного на другого и выжидающе молчал.

— Ну, это просто чушь какая-то, — воскликнул Денис.

— Чушь не чушь, а алиби-то у вас нет, — усмехнулся капитан.

Офорики растерялись. Один только Богдан, не участвовал в общем разговоре, а продолжал увлечённо крутить ручки Биосканиметра. Полиционеры тихо посовещались, и Пилипенко отправился осматривать кусты.

— Труп ищет, — громко прокомментировал его уход Антон, шлифуя пилочкой ногти.

«Дешёвый пижон, — мысленно обозвал его Седых. — Ладно, поговори, поговори у меня ещё».

— Кстати, что это у вас за свёрточек? — неожиданно повернулся он к Даше.

— Это одежда Марии Кузьминичны, — ответила прямодушная Даша.

— Вот как? Она что же, извиняюсь, нагишом на дачу уехала? — ехидно спроси сыщик. — Что-то у вас, девушка, концы с концами не сходятся.

Даша растерялась и покраснела.

— Дайте-ка сюда, — потребовал Седых. Он взял из её рук свёрток и обнаружил в нём летний сарафанчик. — Пилипенко! — окликнул он младшего товарища. — Иди сюда. У нас тут вещдок нарисовался.

Кинолог сунул под нос собаке сарафанчик и скомандовал: «след». Умница Джильда рванулась, но не к кустам, а в сторону железной дороги.

— Возьми у подозреваемых подписку о невыезде из страны, — успел крикнуть сыщик своему товарищу.

Увлекаемый Джильдой, он, спотыкаясь и поскальзываясь, помчался по мокрому полю. Пилипенко, выполнив поручение, бросился вдогонку.

Уже к вечеру вертолётчик, наконец, доставил Сеню. Нахохлившиеся офорики грелись у костерка, разведённого Денисом, подъедали приготовленное Дашей угощение и время от времени уже почти равнодушно поглядывали на экран. Сеня с жадностью посмотрел на остатки еды, и Даша поспешила сделать ему несколько больших аппетитных бутербродов.

— Что так долго? — строго спросил Денис.

Сеня ответил, только прожевав и проглотив последний кусок:

— Вертолёта ждал.

Аэротаксист немного смутился. Он выглядел сытым и умиротворённым:

— Да там до Кривандино рукой подать было. Я ненадолго заглянул. Девушка у меня там знакомая. Настя…

Ну что ты с ним будешь делать?

Но тут случилось такое, что про Володины похождения сразу забыли. Словно возникнув из воздуха, вдруг появился Гриша. Ему удалось переналадить установку и самотелепортироваться. Конечно же он горел желанием скорей подключиться к поискам.

— А нас тут уже в преступники записали, — наперебой начали рассказывать офорики и поведали трагикомическую историю их встречи с блюстителями законности.

Гриша в свою очередь рассказал, как он хулиганским образом телепортировал полиционеров, и показал всё это в лицах, чем чрезвычайно развеселил всю приунывшую, было, компанию. Представляя себе эту картину, Даша хохотала до слёз. Денис, тот вообще умел смеяться громко и заразительно. Взрывы смеха снова и снова доносились от угасающего костерка, возле которого коротали время офорики.

Даже вечно брюзжащий Антон и тот криво ухмыльнулся и пошутил:

— То-то я заметил, что у сыщиков с головкой не всё в порядке. Наверно, при телепортации ударились.

После этих слов все вдруг вспомнили про Марию Кузьминичну. Что-то сейчас творится в её голове? Ведь и у неё могли возникнуть серьёзные проблемы, связанные с телепортацией. Веселье быстро сошло на нет.

Между тем, Николай Николаевич снова вышел на связь со своей командой.

— Поставьте Биосканиметр в автоматический режим, и пусть кто-нибудь один дежурит. Всем остальным спать, — распорядился начальник. — А то от вас толку не будет. Первым дежурить взялся вновь прибывший Гриша. Сеня, конечно же, составил ему компанию.

ЭКСПЕРИМЕНТ ЗАКОНЧИЛСЯ НЕУДАЧЕЙ

На следующее утро Маша вдруг заспешила домой.

— Я хочу завтра вечером пригласить тебя в гости. Придёшь? Я испеку твой любимый торт. Ты помнишь торт деда Митяя?

Сергей кивнул и улыбнулся одними глазами.

— И ещё я познакомлю тебя с офориками, — пообещала Маша.

— Кто такие? — строго спросил Сергей.

— О! Это замечательные люди. Сам увидишь.

Час спустя машина Сергея уже увозила Машу в город.

А может быть, всё это ей только снилось.

Капитан Седых и капитан Пилипенко снова опоздали. Всю ночь бегали они зигзагами между двумя дачными посёлками. Собака то теряла след и начинала кружиться на месте, то снова находила его и опять теряла.

Запыхавшиеся, оказались они утром следующего дня возле дачи старинной постройки. Видно было, что её только что покинули люди. Джильда обнюхала совсем свежие отпечатки шин, крутым изгибом врезавшиеся в песок. Бросилась, было, догонять уехавших, но уже в конце переулка окончательно потеряла след, и остановилась, виновато и растерянно гавкнув.

В это же самое время, потягиваясь, вышел из аэротакси Богдан. Он увидел, как возле включённого прибора дремлют Сеня и Гриша, прислонившись друг к другу головами. Богдан привычно взглянул на своё детище. На экране Биосканиметра чётко, как никогда, красовалось знакомое пикообразное биополе. Богдан кинулся к прибору, на ходу будя спящих, и принялся крутить рукоятки. Изображение медленно поползло по экрану, бледнея и исчезая, как и в прошлый раз. На этот раз источник биополя перемещался в сторону города, на запад.

В спешке бросились к вертолёту. Володя завёл двигатель. Загрузились. Начали преследование, но на борту прибор работал нестабильно. Изображение сначала появилось несколько раз, но на него наслоилось столько помех, что даже будущий нобелевский лауреат ничего не смог поделать. И вскоре долгожданный электромагнитный портрет окончательно пропал.

Николай Николаевич, постоянно находящийся на связи, распорядился прекратить эксперимент и всецело положиться на спецслужбы, которые уже вторые сутки занимаются розыском Марии Кузьминичны.

ПОСЛЕДСТВИЯ ТЕЛЕПОРТАЦИИ

Прошла ровно неделя с тех пор, как начались все эти события. В понедельник утром 17-го мая офорики собрались на работе. Не было только Марии Кузьминичны. Все находились в подавленном настроении. Снова прибыл сотрудник уголовного розыска для очередного снятия показаний. На этот раз им оказался сам шеф, рослый широкоплечий майор с проницательным взглядом и располагающим к себе лицом.

Пока майор располагался за столом со своими бумагами, Николай Николаевич, протирая очки, беседовал со своим маленьким коллективом.

— Вот такие дела, ребята, — сокрушённо говорил он сидящим перед ним подчинённым. — Мы совершаем поступки, желая сделать доброе дело, но никогда не знаем, какими последствиям обернутся наши с вами действия. А ведь мы — футурологи-практики. В отличие от футурологов-теоретиков не прогнозируем, а моделируем будущее. Казалось бы, обязаны досконально просчитать и учесть все привходящие факторы. А не просчитали. А не додумали. И прокололись. Впрочем, жизнь показывает, что и невозможно всё просчитать.

— Что же, по-вашему лучше вообще ничего не делать? — задиристо спросил Гриша.

— Отнюдь. Ничего не делать — это тоже поступок. Совестливый человек будет мучиться и оттого, что он мог что-то сделать, но не сделал.

— Так как же тогда быть? — спросил Денис.

— И вообще быть или не быть, — тихо пробурчал себе под нос слесарь-интеллектуал.

— Ой! — вскрикнула вдруг Даша, которая сидела лицом к двери.

Все подумали, что её вдруг начали мучить какие-то одной ей ведомые угрызения совести, но потом обернулись и посмотрели по направлению её взгляда.

В дверях стояла женщина. Глаза её сияли молодым блеском. Она улыбалась чему-то своему. Она была красива. На ней был новый изящный плащ, который её очень стройнил, и туфли на высоких каблуках. Причёска её удивительно шла ей. Женщина выглядела абсолютно счастливой. Ошеломлённые офорики разглядывали её с немым восхищением.

Маше было приятно восторженное внимание коллег. От улыбки вокруг её глаз разбежались приветливые лучики небольших морщинок. Она с непринуждённой грацией скинула плащик и повесила его в шкаф, а потом лёгкой походкой прошла к своему рабочему месту.

— Всем привет, — сказала она. — С меня причитается.

Офорики повскакивали со своих мест и радостно окружили вошедшую.

— Я вижу, что вы чем-то удивлены, — лукаво заметила Маша. — У нас что-то случилось? Да, кстати, сегодня после работы приглашаю всех в гости. Будет, конечно же, торт деда Митяя и шампанское.

— А повод? — спросил кто-то.

— Есть и повод, — загадочно улыбнулась Маша. — Но об этом вы узнаете вечером, а пока что займёмся своими делами.

Майор уголовного розыска за свою жизнь раскрыл немало преступлений и ещё больше предотвратил. Он сразу понял, что криминала здесь нет, однако разработки, ведущиеся в отделе футурологических опытов, представляют несомненный интерес для ведомства, в котором он служил. Выполнив обязательные формальности, он проверил у вновь прибывшей документы, подписал у Николая Николаевича какой-то протокол и покинул помещение.

Офорикам не терпелось узнать, что же всё-таки произошло с их коллегой после её исчезновения из лабораторной комнаты, но Маша отмалчивалась и на расспросы только отвечала: потом, потом, вечером… Николай Николаевич поручил всем участникам событий сообща написать отчёт об объективных и субъективных аспектах телепортации. Этим все и занялись.

Создатели научной и технической базы эксперимента дали описание устройства и алгоритм программы. Все, кто, так или иначе, подвергся телепортации, поделились своими ощущениями. В конце дня Маша отправилась к начальнику с кратким отчётом, плодом совместного труда их коллектива.

Но дверь из комнаты в коридор почему-то не открывалась. Маша повертела ручку и налегла на дверь: кто-то сильно напирал снаружи. Из коридора доносились взволнованные голоса.

Маша снова налегла на дверь плечом и, сумев, наконец, преодолеть сопротивление, пробилась в коридор, где толпились взбудораженные женщины. В суете на неё не обратили внимания. Она удивилась немного, протиснулась сквозь толпу и прошла к кабинету Николая Николаевича. Начальник с нетерпением ждал отчёта и тут же с головой углубился в него, вникая в хронологию событий. Время от времени он задавал вопросы. Просидели они больше часа. Николай Николаевич попросил уточнить в отчёте кое-какие моменты и вернул его на доработку.

Маша двинулась обратно и с удивлением обнаружила, что толпа женщин около дверей значительно увеличилась. Попыталась снова протиснуться между разгорячёнными телами, но не тут-то было. Кто-то преградил ей дорогу и, раскинув в стороны руки, потребовал назвать свой номер.

«Мы с утра стоим, у нас список, а она видите, только подошла и уже хочет вперёд пролезть! Не пускайте её!».

— Да что же здесь происходит, в конце концов? — громко спросила Маша, пытаясь перекричать взволнованные голоса. — Пропустите, я тут работаю!

Женщины обернулись, на мгновение притихли, отступили даже на полшага и стали пристально разглядывать Машу с головы до ног. По толпе прошёл тихий вздох, похожий на стон. Потом все заговорили разом:

— Мы на омоложение, — раздался чей-то хриплый прокуренный голос.

— Кто у вас там занимается телепортацией в молодость? — скороговоркой поинтересовался совсем юный звонкий голосок.

— Вот здесь у нас список, очерёдность, — деловито изрекла солидная дама из профкома.

— Два списка, — протянулась над головами чья-то рука со смятой бумажкой.

Тогда Маша, наконец, всё поняла, дружелюбно улыбнулась собравшимся и сказала:

— Дорогие мои! Оставьте себе ваши списки. К сожалению, никакая машина времени, никакая телепортация не способны вернуть нам наши ушедшие годы. А то, что произошло со мной, скорее всего можно назвать чудом. Конечно же, мы с вами все занимаемся наукой и в чудеса не верим. Но если такое случилось со мной, то в принципе может случиться и с любым. И вообще жизнь показывает, что самые невозможные, казалось бы, вещи происходят чаще, чем их можно было бы ожидать. Это какой-то удивительный, ещё не открытый закон природы. Поэтому не надо падать духом.

И, наконец, я просто уверена, что того, кто любит всем сердцем, чудо не обойдёт стороной.

Вечером все офорики собрались в квартире Маши.

— Знакомьтесь, Сергей, — представила она коллегам высокого блондина с худощавым лицом мягкой бородкой. Он оказался приветливым и дружелюбным. Помог Маше рассадить гостей, быстро со всеми сошёлся и сразу запомнил Машиных друзей по именам, что всегда бывает приятно.

С энтузиазмом принялись за «торт деда Митяя». Потом Сергей играл на гитаре и спел несколько песен собственного сочинения. К концу вечера всем уже казалось, что они знают друг друга всю жизнь.

Маша разливала чай, снова и снова рассказывая друзьям о своих приключениях.

— А вообще-то, милые мои товарищи, — пошутила она, закончив рассказ, — недоработочка у вас опять получилась. Телепортал-то меня только до половины пути подбросил, а дальше снова пришлось на попутке добираться. Никак не получается у нас решить транспортную проблему.

— Друзья, — сказал Сергей, вдруг сделавшись серьёзным, — и у меня к вам тоже есть претензии.

— Какие? — удивились офорики.

— Где же вы раньше-то были? Почему так затянули с изобретением телепортации?

Гриша усмехнулся:

— Я бы сказал, что это вы, мягко говоря, несколько затянули с выяснением своих отношений. А что касается телепортала, то он полностью оправдал наши ожидания, программа работает точно и безошибочно. Однако, обнаружилось, что в процессе телепортации возможно некоторое искривление траектории под воздействием посторонних мыслей в мозгу испытуемого.

Гриша повернулся к «испытуемой».

— Ведь что интересно: в Вашем мозгу видимо постоянно присутствовала мысль о своей первой любви. В момент телепортации она-то и отклонила вектор энцефалополя. Короче говоря, всё наслоилось одно на другое: Ваше желание попасть на дачу, и Ваша мечта всегда быть рядом с Сергеем. Вот и получилось, что его машина, которая как раз в момент телепортации оказалась на Вашем пути, увлекла Вас за собой. Кстати, произойди всё это минутой раньше или минутой позже, вы могли бы снова разминуться во времени и пространстве и, может быть, уже навсегда.

— Ты забыл ещё сказать об одной метаморфозе, которая происходит во время перемещения в пространстве, — добавил Сеня. — На какое-то время внешность испытуемого приобретает черты того, кем он себя представляет в момент телепортации. Строго говоря, испытуемый, временно становится тем, кем он себя ощущает. И чем ярче его фантазия, тем дольше сохраняется перевоплощение. В принципе оно может сохраниться навсегда.

— Это всё — лирика, — пряча улыбку, нравоучительно сказал Николай Николаевич. — Самое главное — то, что дегравитатор заработал, как надо. Придаст ему теперь Дашенька надлежащий вид, и хоть сразу на выставку. И тогда мы будем гладить себя по брюшку, а конкуренты — посыпать голову пеплом.

— Самое главное, что всё хорошо закончилось, — мягко подвела итог Даша.

А Сеня задумался:

— Вот Гриша сейчас всё разложил по полочкам. И вроде бы правильно, логично. Только скучно. А может быть, это просто судьба взяла и вмешалась. Ведь мы никогда не знаем, что она нам преподнесёт. На этот раз она просто взяла и восстановила справедливость.

И с ним все согласились.

И стреляли бутылки с пенистым шампанским; и офорики поздравляли Машу и Сергея, желали им счастья, и уплетали восхитительный торт деда Митяя, и никто даже не подозревал, что совсем скоро их неразлучному коллективу предстояло распасться.

ЭПИЛОГ

Спустя всего три месяца Даша вышла замуж, но не за Сеню, и не за Антона и даже не за Богдана из отдела биофихимистики, а за Дениса, который, как оказалось, во время своей работы над диссертацией тоже тайно вздыхал по ней.

Вскоре после свадьбы молодые получили предложение, от которого невозможно было отказаться: формировалась новая команда для отправки на Марс. Денис и Даша были приняты в состав экспедиции и на три года покинули Землю.

Транскосмический корабль «Арес-24» доставил их на исследовательскую станцию как раз к началу марсианской весны, когда на поверхности красной планеты «расцветают» гейзеры. Денис и Даша сразу же были мобилизованы вместе со всеми сотрудниками станции на сбор биологического материала гидротермальной системы Марса.

Огромный интерес представляли для биохимиков микроорганизмы группы Archaea, способные существовать в экстремальных условиях. На эти метаногены возлагались большие надежды по синтезу лекарственных препаратов нового поколения в условиях Марсианской гравитации.

Однако при сборе проб в собранном материале обнаружился ещё неизвестный науке вирус, и на Марсианской станции началась эпидемия. Переболел весь состав экспедиции, особенно тяжело перенесли заболевание вновь прибывшие «новички». Жизнь Даши целую неделю висела на волоске. Денис, сам больной, неотлучно сидел у её постели и держал её за руку.

Но что удивительно, переболевшие в особо тяжёлой форме после выздоровления приобрели мощный иммунитет к огромному количеству болезней.

За время работы на Марсе дважды получали Денис и Даша короткий отпуск, и им удалось побывать на Фобосе и Деймосе. После посещения спутников Марса Даша написала ряд научных статей, которые проиллюстрировала собственными уникальными фотографиями кратеров Фобоса и поразительными по красоте картинами восхода и заката на Деймосе. Желающие могут ознакомиться с этими статьями. Они опубликованы в журнале «Вестник Марсианской космотории».

Но часто Марсианскими вечерами, когда всходила над горизонтом голубая звезда, внезапная печаль и тревога охватывала бесстрашных исследователей. Через миллионы и миллионы километров сквозь чёрную пустоту тянулась живая нить, неразрывно связывающая их с этим небесным светилом.

Пока молодожёны ради блага человечества осваивали красную планету и её окрестности, на Земле у них появилась дочь. Зачали они ребёнка перед своей длительной командировкой, а произвела её на свет и вскормила суррогатная кибермама. В духовном же развитии девочки активно участвовали её родные бабушки и дедушки. С родителями малютка общалась через экран монитора. Даша и Денис впервые обняли свою дочку только, когда ей уже шёл третий годик.

Антон после замужества Даши замкнулся в себе. Но золотые его руки не потеряли мастерства, и он всегда был востребован на работе. Только никогда больше не пытался он казаться милым и остроумным. А потом он и вовсе исчез из поля зрения. Говорят, что он всё бросил и неожиданно отбыл в Америку. По слухам его и там очень высоко ценят.

Гриша получил отдел, а вскоре отдел предложили и Сене. Братья впервые в жизни разъехались по разным комнатам и даже этажам, но сложные вопросы продолжали решать вместе.

Маша тоже вышла замуж, и у них с Сергеем родился сын. Маша также воспользовалась услугами кибермамы, как это стало принято в последнее время. Рожать детей естественным способом уже считалось немного неприличным. На некоторое время ей даже пришлось оставить работу, потому что очень хотелось проводить как можно больше времени со своим единственным и поздним ребёнком. Но она была вполне счастлива.

Николай Николаевич, хотя и перевалило ему уже далеко за восемьдесят, на заслуженный отдых не ушёл, так как относился к тому типу людей, которые на пенсию не уходят никогда. Он набрал себе новых сотрудников, молодых, энергичных, увлечённых, поставил перед ними новые задачи, и вместе они принялись за их решение.

А телепортация со временем стала заурядным явлением, сильно облегчающим жизнь, но уже никого не удивляющим. Правда, никому она не вернула ушедшей молодости.

Но и без этого двадцать первый век принёс множество удивительных научных открытий.

И сейчас в преддверии двадцать второго века учёные уже стоят на пороге открытия теории Чуда. Пока это ещё гипотеза, но она уже имеет многочисленные подтверждения на практике. Основной постулат её гласит: «В жизни каждого человека события, вероятность которых ничтожна, происходят на несколько порядков чаще, чем это следует из теории вероятностей, закона больших чисел и математической статистики».

Группа исследователей, изучающих этот феномен, дала ему название «гипотеза МК» без расшифровки аббревиатуры. Чаще всего её называют «гипотеза многофакторной казуальности».

Но у нашего первопроходца телепортационных туннелей Марии Кузьминичны, конечно, есть собственное мнение на этот счёт и собственное, более правильное толкование букв МК, ведь это именно ОНА впервые сформулировала: «Того, кто любит всем сердцем, чудо не обойдёт стороной».

 

Об авторе

Окончила Московский авиационно-технологический институт. Работает в Москве в космической отрасли — в Институте космических исследований РАН, ведущий конструктор. В 2006 году вышла в свет книга «Сказка о названых братьях…».

Вернуться назад

Архив статей

 

вернуться


Карта сайта | Контактная информация | Условия перепечатки | Условия размещения рекламы

«Сайт журнала «Знание-сила»» Свидетельство о регистрации электронного СМИ ЭЛ №ФС77-38764 от 29.01.2010 г. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
© АНО «Редакция журнала «Знание-сила» 2012 год

По техническим вопросам функционирования сайта обращайтесь к администратору

При поддержке медицинского портала ОкейДок


Rambler's Top100
av-source