Знание-сила

Знание-сила научно-популярный журнал

Вход Вход
iiene     
Он-лайн ТВ Знание - Сила РФ Проекты Фотогалереи Лекторий ЗС

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Горячая новость:
Подписаться на журнал "ЗНАНИЕ-СИЛА" стало проще
 

 





СВЕЖИЙ НОМЕР

Главная тема:

Тексты и История


Органические молекулы в космосе
 
 

  Проекты  
«Проекты ЗС» - это своего рода исследования, которые предпринимает журнал в отношении комплексов проблем, связанных с развитием науки, культуры и общества. Для рассмотрения этих проблем мы привлекаем специалистов из разных областей науки, философов, журналистов. Каждый проект – это их заочный диалог. Здесь мы выкладываем связанные с этим материалы: статьи, интервью, дискуссии.
Телепортация с сюрпризом

повесть

Елена Зарецкая

ОТ АВТОРА

Не открою большого секрета, если скажу, что в Институте, где я работаю старшим научным сотрудником, недавно было сделано открытие мирового значения. Впервые в истории удалось технически осуществить ТЕЛЕПОРТАЦИЮ.

Впрочем, об этом достаточно писали в газетах. Вы наверняка читали.

Однако, далеко не всем известно, что во время натурных испытаний телепортала возникла нештатная ситуация, которая привела к совершенно фантастическим последствиям.

В центре событий оказались те, кто прямо или косвенно был причастен к грандиозному открытию.

Удивительная история, приключившаяся с героями этой повести, наделала немало шума, как в Институте, так и за его пределами. Честно говоря, мне несказанно жаль, что не довелось принять в ней непосредственного участия.

Разговоры о происшествии долго не утихали. Подробности же мне посчастливилось услышать от самих участников событий.

Поэтому смело можете считать, что и вы узнали обо всем почти из первых уст.

Автор выражает глубокую признательность товарищам по работе, которые при прочтении рукописи заметили некоторые неточности в повествовании и помогли восстановить подлинную хронологию событий.

Чудеса там, где в них верят, и чем
больше верят, тем чаще они случаются
Дидро

 

УТРО ПОСЛЕ ВТОРОМАЯ[1]

Случилась эта удивительная и почти неправдоподобная история в мае. В понедельник 10­го, как раз после праздников, Мария Кузьминична пришла на работу расстроенная.

— Как провели время? — дружелюбно поинтересовался Денис, не отводя глаз от монитора и поэтому, не замечая ни настроения коллеги, ни предупреждающего покашливания Даши.

В ответ Мария Кузьминична вдруг расплакалась, хотя обычно она всегда держала себя в руках. Даша побежала и принесла ей воды. Денис оторвался, наконец, от экрана и в растерянности посмотрел на Марию Кузьминичну, а та, судорожно отпив несколько глотков, рассказала, как нескладно начался у нее дачный сезон.

Племянник собрался с друзьями на пикник и предложил по пути подбросить ее на дачу. Она обрадовалась, с вечера упаковала саженцы авокадо. Утром за ней заехали. И вот они двинулись в путь и простояли в пробке 12(!) часов.

Наглецы, как обычно, пытались прошмыгнуть по обочине, по встречной, чтобы потом вклиниться в поток. В конце концов, у них создалась своя собственная пробка внутри общей, что усугубило ситуацию. Нежные заморские саженцы поникли. Шашлык в багажнике пропадал. Хорошо еще, что поехали по нижнему ярусу шоссе. Хоть выйти, поразмяться можно было. Не то, что наверху.

Вылезли они из машины, если можно так сказать, на природу, постояли немного, подышали свежим воздухом. Потом, почувствовав голод, решили вытащить мангал и разжечь угли. Стали жарить мясо, а когда вся кавалькада чуть-чуть трогалась с места, перетаскивали мангал по ходу движения. Перекусили, наконец. Шашлык оказался местами сыроватым, местами подгоревшим, с запахом выхлопных газов. Но что делать? Съели… Пикничок, называется.

С верхних ярусов неслась музыка какая-то ужасная, бьющая по барабанным перепонкам кувалдой. А в небесной синеве, над всем этим безобразием и пакостью пролетали аэротакси, уносившие вырвавшихся на свободу счастливчиков, которым не ведомо, что такое автомобильные пробки. Но это дорогое удовольствие, не для каждого.

— Да, веселенькое приключение, — посочувствовал Денис.

Мария Кузьминична печально вздохнула.

— А далеко дача-то? — участливо спросила Даша.

— По Ново-Егорьевскому шоссе, 40 километров от шестого метро-кольца.

— Всего-то!? — удивился Денис, — Мария Кузьминична! Да Вы бы пешком быстрей дошли.

— Не трави мне душу, — устало сказала Мария Кузьминична и стала приводить себя в порядок.

Нет, положительно никто не принимает ее проблем и бед всерьез. Никому нет дела ни до нее, ни до ее пострадавших авокадо. А, между прочим, всегда ели ее экзотические фрукты и нахваливали. А теперь подтрунивают. Все дело, конечно, в возрасте. Бригада молодежная, а ей уже за сорок. Что она для них? При мысли об этом она снова вздохнула. Да еще и незамужняя.

Ну да, личная жизнь не очень сложилась… Зато работу свою она делает на совесть. И начальство ею довольно. И она потихоньку успокоилась.

Однако тема, затронутая Марией Кузьминичной, вызвала целую дискуссию. Начал ее Денис:

— Не понимаю — сказал он, — почему мы до сих пор томимся в пробках, когда воздушное пространство практически свободно. Давно пора бы наладить массовое производство дешевых малогабаритных вертолетов. О чем думает Дума? А пока что надо всем пересесть на флайки[2].

— Не каждый сможет оторваться от земли, — возразила Мария Кузьминична.

— Из-за излишнего веса? — бестактно спросил Денис.

— Почему из-за веса? — обиделась она. — Я, например, высоты боюсь.

— Всеми забытый мотоцикл — вот что нужно Марии Кузьминичне, — меланхолично пробурчал из своего угла слесарь Антон, шлифуя какое-то зеркальце. — Если, конечно, Вы скорости не боитесь.

— Тоже верно! — подхватил Денис и, оттолкнувшись ногой, одним ловким движением развернул свое компьютерное кресло и подъехал к Марии Кузьминичне. — В самом деле, Вы будете обгонять ползущие машины и радоваться жизни! Верно? А хотите, мы подарим Вам на день рождения мотоциклетный шлем?

— Добрый ты наш, — отозвалась Мария Кузьминична. — Уж лучше мотоцикл.

— Мотоцикл не потянем, — вздохнул Денис и добавил: — И все-таки я за летательные аппараты.

— Да что в них хорошего? — пожал плечами Антон, любовно разглядывая свою работу. — Ну, полетишь ты в собственном вертолете, а тебя как начнут подрезать то справа, то слева, то сверху, то снизу, а то и вовсе вмажется в тебя какая-нибудь дамочка, болтающая за штурвалом по видеосоту.

— Только, пожалуйста, Антон, не надо конструировать гендер, — нахмурила красивые брови Даша.

— Не надо, так не надо, — благодушно согласился Антон, но не удержался и добавил:

— Только когда посыплются нам на голову вертолеты, то уж тогда точно всем будет хендер.

— Для вертолетов надо специальные коридоры делать. Например, над линиями электропередач, — предложил Денис, снова крутанувшись на своем кресле.

— Ага, — скучно зевнул Антон, разогревая паяльник. — Пускай вертолеты падают на провода, а то, что у Марии Кузьминичны телевизор будет при этом отключаться, и холодильник тоже, так это тебя не колышет.

Мария Кузьминична углубилась в работу. Она отлаживала чью-то программу и делала вид, что не слышит реплик в свой адрес. Но, видимо, параллельно предавалась своим мыслям. Наконец, когда все уже забыли про утренний разговор, она вдруг сказала:

— Нужна телепортация.

— Тело что? — переспросил Антон.

— Те­ле­пор­та­ци­я, — повторила Мария Кузьминична.

— Перенос собственного тела через портал силой мысли, — усмехнулся Денис. — Тема, заезженная фантастами аж до противности.

Скептик Антон, подышав на отшлифованное зеркальце, принялся размышлять вслух:

— А кто сказал, что при этой самой вашей тело-портации аварий не будет? Вот, к примеру, перенесся кто-нибудь через портал и — исчез. И — ку­ку, ищи-свищи.

— А вот на то вы и ученые, чтобы придумать надежный и безопасный способ. Кто за вас изобретать должен, Александр Сергеевич? — укоризненно спросила Мария Кузьминична.

Но тут ее куда-то вызвали. Она вышла, и разговор иссяк. Только Даша задумчиво произнесла, ни к кому не обращаясь:

— А у Марии Кузьминичны в пятницу день рождения.

Близнецы Сеня и Гриша, сидящие за своими столами лицом друг к другу, что-то вполголоса начали обсуждать, синхронно ероша свои кудрявые головы с намечающимися залысинами.

Вечером на стол начальника отдела, Николая Николаевича, легли два одинаковых заявления от братьев. Они просили недельный отпуск за свой счет для работы над неким изобретением.

Николай Николаевич нахмурился. В отделе работы невпроворот, в сентябре действующий образец дегравитатора сдавать, а они опять за свое. Но, в конце концов, он махнул рукой и заявление подписал.

— Все равно вам сейчас какое дело ни поручи, вместо него ваше изобретение получится, — рассудил он. — Посмотрим, что вы там напридумываете; может, и отделу какая польза выйдет.

Договорились, что братья проведут отпуск на работе, но их без надобности не будут дергать, чтобы они спокойно трудились над воплощением своей идеи.

Назавтра отпускники явились на работу чуть свет и расположились в лабораторной комнате.

 

ОФОРИКИ

Здесь надо сделать небольшое пояснение. Описываемые события происходили в Отделе феноменальных футурологических опытов Российского Института Комплексных Изысканий, подчиняющегося Академии нестандартных специальных разработок (сокращенно ОФФО РИКИ АНССР). Сотрудников этого отдела в научной среде ласково называли «офорики».

Надо сказать, что среди офориков особенно выделялись двое: уже упомянутые здесь близнецы Сеня и Гриша, суперпрограммисты экстра-класса.

Тридцатипятилетние братья были старшими в молодежном братстве отдела. Они являли абсолютную копию друг друга. Различали их только по прическам: у Гриши была пышная лохматая шевелюра, а Сеня свои волнистые волосы отращивал и завязывал в хвост по моде начала века. Было у братьев и кардинальное различие: мировоззренческое. Гриша был убежденным материалистом. Сеня, напротив, твердо верил в первичность Духа, а материю считал производной первого порядка от Духа. Из-за этого между братьями постоянно шли бурные дискуссии. Кроме того, Гриша был суров и решителен, а Сеня мягок и немного рассеян.

В свободное от основной работы время Сеня и Гриша баловались электроникой и изобретали разные занятные штучки.

Мало кто сейчас помнит, что именно их усилиями был положен конец той вакханалии сквернословия, которая охватила наши города в начале века, когда каждое второе слово, влетавшее в уши прохожих, было непечатным. «Крутые», как называли тогда неотесанных наглецов, возомнивших себя хозяевами жизни, имели привычку во всеуслышание материться в микрофоны своих мобильников, не обращая внимания на присутствие женщин и детей вокруг.

Сеня и Гриша разработали одну хитроумную микросхему. А Николай Николаевич, в то время их научный руководитель, используя свой огромный авторитет ученого, добился утверждения законопроекта об обязательном применении этой разработки во всех средствах мобильной связи.

Сама идея была проста. Как только в мобильник влетало бранное слово, связь отключалась на пять минут. При повторном ругательстве со счета матершинника снималась некоторая сумма в качестве штрафа; эти деньги перечислялась в фонд развития культуры. И, наконец, предусматривалась дополнительная мера для особенно непонятливых. Начиная с третьей попытки употребления нецензурного выражения, любитель крепкого словца получал от мобильника в ухо легонький и абсолютно безвредный для здоровья ударчик, но аккумулятор после этого оказывался полностью разряженным.

И произошла удивительная вещь. В первые три дня после внедрения микросхемы сквернословие все еще продолжалось, зато культурный фонд получил огромные деньги. Огромные! Их хватило на полное восстановление архитектурных памятников, приспособленных «крутыми» в эпоху их буйного процветания под казино, пивные бары и банки.

Затем денежный поток, подпитывающий культурный фонд, вдруг иссяк: любители ненормативной лексики с удивлением обнаружили прореху в своем бюджете. Однако, все шло по плану Гриши и Сени. Поскольку люди общались преимущественно через мобильники, «крутым», чтобы не раскошеливаться, пришлось, морщась и страдая, подыскивать для выражения своих убогих мыслишек нормативные слова из двухсоттысячного запаса нашего великого и могучего. Кое-кому пришлось даже на некоторое время поступить на платные курсы русского литературного языка. Все выгоднее, чем платить штрафы. Так возродился нормальный стиль общения людей.

Еще одним достижением Гриши и Сени стала убедительная победа в борьбе с курением. Долгое время ни законы, ни призывы, ни пропаганда здорового образа жизни, ни международные дни отказа от курения, не решали проблему. А наши изобретатели, в то время еще студенты второго курса, создали миниатюрный портативный приборчик: «Г@Силка». В его названии они решили увековечить свои славные имена. Размером «гасилка» получилась не больше зажигалки, и любой мог запросто купить ее за небольшие деньги в киоске. Прицепляли гасилку к лацкану пиджака, вороту рубашки или к дамской сумочке.

Принцип действия приборчика был таков: встроенный детектор улавливал в воздухе частицы табачного дыма и мгновенно включал самонаводящуюся головку, которая направлялась точно на огонек ближайшей зажженной сигареты. Прицельный выстрел микроскопической дозой специального вещества гасил сигарету и делал ее непригодной для дальнейшего использования из-за появления в ней отвратительного привкуса.

Надо сказать, что люди некурящие так истосковались по чистому воздуху, что товар стал пользоваться широким спросом.

И что же? Заядлые курильщики, которые годами плевать хотели на окружающих, отравляли воздух на работе, дымили на детских площадках, курили в тамбурах электричек и на автобусных остановках, вдруг столкнулись с проблемой порчи собственного имущества, приобретенного за свои, кровные! И курильщики мгновенно приучились находить укромный уголок, где можно было предаться своей вредной привычке в стороне от прохожих и маленьких вредных приборчиков, которые в курящей среде немедленно из «гасилок» переименовали в «гадилки».

Для удобства курильщиков, правда, установили на улицах специальные платные кабинки. Но ими никто не пользовался. Из принципа.

Что касается молодых девушек, то они просто-напросто потеряли интерес к курению. Одно дело, красуясь, пройтись с сигаретой по улице, пуская в лицо прохожим дым, совсем другое — сделать несколько затяжек где-нибудь в подворотне или (еще того хуже) в тесной душной кабинке. Курение пошло на убыль. Здоровье нации укрепилось. Дети некурящих мам рождались более жизнеспособными, с хорошим иммунитетом.

Короче говоря, старались братья изменить жизнь к лучшему.

Но вернемся в лабораторию. Кроме близнецов-суперпрограммистов, в отделе трудились еще пятеро не менее достойных личностей. В дальнем углу комнаты за столом, заваленном всякой всячиной, хозяйничал слесарь Антон. Сказать, что у него были золотые руки — это значит, ничего не сказать. Антон был способен воплотить в жизнь любую, самую невероятную выдумку своих ученых коллег, мимоходом обязательно указав им на какую-нибудь мелкую неточность в теории и исправив ее. Носил он кремовые брюки и белую рубашку. По природе своей ворчливый и занудливый, он всегда пытался казаться милым и остроумным при общении с Дашей, которая благосклонно принимала его знаки внимания, чем вызывала уколы ревности в сердце Сени.

Даша по образованию была дизайнером-конструктором. И дизайнером она была одаренным, впрочем, бездарных в отдел вообще не брали. Ее конструкции были так красивы, что вызывали восхищение даже у непрофессионалов, не говоря уж о специалистах. К тому же она была молоденькая и прехорошенькая и одним своим видом повышала жизненный тонус товарищей по работе и как следствие производительность их труда, что немаловажно.

Денис, высокий, тонкий, улыбчивый был самым юным. Он еще проходил испытательный срок, но уже было ясно, что он останется в отделе. Денис был выпускником Рязанского Космогонического Университета, его дипломная работа «Некоторые проблемы прикладной марсологии» была всеми признана как кандидатская, и он в свои 24 года уже начал работать над докторской. Одновременно он служил в армии. Это означало, что ему регулярно высылались по почте задания по стратегии, тактике и оперативному искусству, которые нужно было выполнять точно в срок и безошибочно. Раз в месяц он на неделю выезжал на сборы, где в среде таких же, как он аспирантов и докторантов на практике изучал науку побеждать, участвуя в военных учениях. Такая служба без отрыва от производства была ему по душе. Физические нагрузки на свежем воздухе благотворно влияли на его творческий потенциал, и после возвращения со сборов он с удвоенной энергией брался за свою диссертацию. Денис шутил, что для марсолога служба в армии само собой разумеющееся занятие.

Что касается Марии Кузьминичны, то она, не обладая гениальностью коллег, легко схватывала новые идеи и доводила их до логического завершения. Кроме того, она с потрясающей аккуратностью вела электронный архив. Весь мусор, который кидали ей в компьютер ее ученые коллеги, был у нее разложен по полочкам. Любой, обратившийся к ней, мгновенно получал нужную информацию. И была у нее еще одна удивительная черта: она никогда не ошибалась.

Однажды в Институт кто-то принес каверзный тест, специально провоцирующий испытуемого на совершение ошибки. И вот, представьте, все попались на эту удочку, даже кандидаты и доктора, даже один весьма известный академик. Словом, все, но только не Мария Кузьминична. Она легко обошла прячущиеся под гладкой поверхностью рифы, и была за это вознаграждена: ее интеллект получил оценку по высшему баллу.

Впрочем, одну ошибку в жизни она все-таки совершила, но об этом немного позже.

А пока скажем только, что была в ее жизни какая-то тайна. Случалось, что посреди разговора или во время работы она внезапно отключалась и мысленно уносилась в какой-то другой мир. В эти минуты ее взор вдруг затуманивался. Черты лица при этом становились тоньше и моложе, а выражение его делалось мягким и мечтательным.

И все знали, что в эти мгновения ее лучше не трогать и не обращаться к ней. Она все равно не услышит и не отзовется. Лучше чуть-чуть подождать, пока она не вернется в действительность и снова не превратится в прежнюю Марию Кузьминичну, деловитую, доброжелательную, немного уставшую женщину за сорок.

И, наконец, начальник отдела Николай Николаевич, собравший этот замечательный творческий коллектив. Он обладал потрясающей интуицией ученого и так организовал работу, что каждый, незаметно для себя, выкладывался по максимуму. Мог он в случае необходимости и разнос подчиненным устроить, но за его показной суровостью скрывалось доброе и отзывчивое сердце.

Вот об этой-то удивительной семерке и пойдет здесь речь.

 

ДЕГРАВИТАТОР

В темной испытательной комнате уже два месяца громоздился лабораторный макет дегравитатора.

С ним развлекались кто как мог. Денис, например, когда у него не клеилась работа, садился возле него и рассыпал на столе горсть канцелярских скрепок, сохранившихся в ящике стола чуть ли не с конца прошлого века. Затем он задумчиво наблюдал, как они плавно поднимаются вверх и парят в воздухе, соединяясь в причудливые узоры, похожие на фигуры Лиссажу. Денис был убежден, что это помогает ему расслабиться, а потом сосредоточиться.

Антон пользовался дегравитатором при сборке механизмов, обезвешивая некоторые особо важные миниатюрные детали.

Мария Кузьминична сушила под ним зонтик после дождя. Она уверяла, что там он быстрее просыхает. В доказательство даже построила графики нормальной и ускоренной просушки зонтика. Возможно, она просто разыгрывала всех. Она вообще любила мистификации.

Даша вдумчиво трудилась над улучшением дизайна дегравитатора, чтобы во всем блеске представить действующий образец на международной выставке.

Итак. Во вторник, ранним утром на двери в лабораторную комнату была вывешена предостерегающая табличка: «Не входить. Идет эксперимент».

Из-за притворенных дверей доносились обрывки разговора братьев. Понятия-то все были знакомые: кватернионы… конечномерное подпространство полного пространства… вектор квантуется… электроны играют… Но что там за идеи роятся в лохматых головах суперпрограммистов, пока никто не догадывался. Несколько раз упомянули М-теорию.

— Что такое М-теория? — прислушиваясь, шепотом спросила Мария Кузьминична.

— Мембранная теория, — ответил Денис. — Впрочем, ее автор не расшифровал, что означает М, и до сих пор физики состязаются в остроумии, придумывая разные расшифровки. Я бы назвал ее по-другому: «Теория мироздания».

— Магическая теория, — донесся из темной комнаты завывающий потусторонний голос Сени, услышавшего их шепот.

— Старо! — сказал Денис.

— Мистическая теория, — округлив глаза, переиначила Мария Кузьминична.

— Было.

— Модная теория, — предложила свой вариант Даша.

— Принимается, но с очень большой натяжкой.

— Муторная теория, — пренебрежительно бросил Антон.

— Многообещающая теория, — бодро возразил, включаясь в игру, вошедший в комнату Николай Николаевич. Он походил по комнате, заложив руки за спину и, как бы, между прочим, заметил, что если мощность дегравитатора не удастся увеличить, то ни о какой сдаче действующего образца в сентябре и речи быть не может. Придется все лето, вместо отпусков, работать в авральном режиме. А в конкурирующей организации тоже, между прочим, не дремлют. Им уже удалось сделать дегравитатор чуть мощнее нашего. И они уже радостно почесывают брюшко.

Денис в глубокой задумчивости принялся чертить какие-то каракули, похожие на браны-мембраны[3]. Часа через два он заглянул в лабораторную комнату.

— Дайте-ка мои скрепки, — попросил он.

Сеня и Гриша в это время, споря друг с другом, корректировали схему дегравитатора. Не оборачиваясь, Сеня нажал на красную кнопку, раздался тихий металлический звон, и откуда-то из воздуха прямо в руки Денису ссыпались блестящей струйкой скрепки. Денис возвратился на свое рабочее место и принялся соединять их в цепочку.

Когда конец цепочки коснулся пола, он вдруг быстро-быстро начал писать какие-то формулы, зачеркивать, исправлять написанное. Потом он вскочил и почти побежал в кабинет Николая Николаевича. Вместе они принялись что-то горячо обсуждать, потом стремительно вышли из кабинета. Оба раскраснелись. Размахивая руками и на ходу продолжая обсуждение, они буквально ворвались в лабораторную комнату к Сене и Грише. Там завязался какой-то научный спор.

Так… похоже, что грядет новое открытие.

В воображении Даши уже начал складываться совершенный образ какого-то гигантского устройства с обтекаемыми контурами, плавно переходящими друг в друга.

Мария Кузьминична и Антон независимо друг от друга подумали, что рутинной работенки подвалит. Но это ничего, даже хорошо. Марии Кузьминичне работа в какой-то мере успешно заменяла не сложившуюся личную жизнь. А для Антона лишние часы, проведенные в одной комнате с Дашей, давали дополнительный шанс.

Наконец, из соседней комнаты раздался ликующий возглас: «Это же гениально! И мощность, кстати, увеличится на три порядка. Надо только микрочипы переделать».

Из-за притворенных дверей высунулась Гришина взлохмаченная голова:

— Антош, нужно блоху подковать, а? Сделаешь?

— Конечно, — сварливо буркнул Антон. — Запросто. Это ведь пара пустяков. Как изобретать, так все у нас корифеи: Эдисоны доморощенные. А как дело делать, так сразу: «Ау, Антон?»

Нарочито шаркая ногами, мастер подошел к близнецам:

— Ну, и чего там у вас?

Он взял вынутые из макета микрочипы своими слишком хорошо ухоженными для слесаря руками и стал рассматривать их в электронный микроскоп.

— Антош, надо бы подправить их немного. Вот такие нужны, — и он быстренько нацарапал схемку на клочке бумаги. К утру бы. А?

— А ко вчерашнему вечеру не хотите? — поинтересовался Антон, искоса поглядывая на Дашу. — Короче, приходите послезавтра. Но не обещаю. Работы много. Не до ваших игрушек.

— Антоша, очень надо.

— Раньше надо было говорить, а то тянут резину… Конечно, чего уж там церемониться, если все можно свалить Антону. У него вся ночь впереди. Работай, не хочу, — с этими словами он небрежно сунул микрочипы в нагрудный антистатический карман и, по-прежнему шаркая ногами, вернулся в свой захламленный угол.

К концу дня, однако, на столе братьев появились два новеньких микрочипа.

— Тренируйтесь, — хмуро проговорил Антон, повернувшись к братьям спиной.

Сеня и Гриша жадно схватили его творение, как всегда, забыв поблагодарить мастера. Вскоре зажужжал в лабораторной комнате громче, чем обычно, дегравитатор.

Потом раздался шум, по которому можно было догадаться, что к дегравитатору подтащили пудовую гирю. Она валялась в лаборатории с доисторических времен, и об нее вечно все спотыкались, но и выбросить не решались, потому что часто использовали ее в научных опытах в качестве противовеса.

Прошелся по комнате Николай Николаевич, прислушался к жужжанию из-за дверей и, одобрительно кивнув, вернулся в свой кабинет.

В этот день долго не расходились по домам.

Временами один из братьев выглядывал в общую комнату и спрашивал какую­нибудь несусветную глупость, например:

— Мария Кузьминична, а вы сколько весите?

— Молодой человек, ваш вопрос нескромен, — сухо отвечала Мария Кузьминична.

— Извините, но это нужно для науки.

— Ну, если для науки, то 63 килограмма. Не зря же я целый месяц худела по системе Пита Брэкфеста.

— 63 — это значит по минимуму, а максимум? Нам диапазон нужен.

— Шестьдесят семь, — неохотно призналась Мария Кузьминична, утаив, однако, килограмм.

Лохматая голова, кивнув, исчезла. И опять тишина. Потом новый вопрос:

— Мария Кузьминична, а ваша дача хорошо видна на интерактивной карте?

— Лучше некуда, — ответила Мария Кузьминична и высветила на экране свой участок, но тут же забеспокоилась, — ой-е-ей, авокадо-то совсем поникли. — И она включила дистанционный полив.

Денис ходил по комнате радостный и гордый. Остановился возле Даши, посмотрел на новый дизайн дегравитатора, который высвечивался на экране ее компьютера, и похвалил:

— Неплохо, очень неплохо.

— И только? — уловив оттенок снисходительности, нахмурилась Даша. Она взглянула на Дениса красивыми серыми глазами, сердито закрыла файл со своим проектом и принялась рассылать почту:

«Ребята, скидываемся на подарок, как обычно. Переведите взнос на виртуальный счет в ячейку МК1405. Будем заказывать шезлонг».

 

ВЗЛЕТ И МЯГКАЯ ПОСАДКА

Уже поздно вечером близнецы, наконец, вышли. Гриша объявил:

— Нужен доброволец для испытания дегравитатора, — и при этом оба брата посмотрели на Марию Кузьминичну.

— Ну почему? Почему, как доброволец, так сразу я? — с нарочитым возмущением проговорила Мария Кузьминична, но по блеску, появившемуся в ее глазах, было видно, что ей не терпится принять участие в общем деле. Тем не менее, она продолжала притворно сопротивляться: — Помоложе у нас в отделе что, никого не нашлось? И вообще, я домой ухожу.

— Мария Кузьминична, — наперебой уговаривали близнецы. — Вспомните о женщинах, которые в числе первых осваивали Космос.

— Женщины… все-то вы на женщинах пытаетесь выехать. Взяли бы лучше для своих опытов кота, — посоветовала она. — Фунтик! — позвала коварная Мария Кузьминична серого пушистого котяру, подкинутого кем-то к ним в отдел еще котенком и весившим тогда ровно 456 г, за что и получил он свою кличку.

Но ушлое животное благоразумно затаилось.

— Нужны только вы, — настаивал Гриша, что-то, видимо замышляя.

Мария Кузьминична притворно вздохнула, встала и словно нехотя прошла в лабораторию.

— А током не ударит? — осторожничала она, продолжая играть роль, и недоверчиво прикоснулась к никелированной поверхности дегравитатора. — Смотрите у меня, а то знаю я ваши модернизации, — все еще делала вид, что сомневается, Мария Кузьминична.

Она как бы с опаской присела на испытательный стул, и в то же мгновение уже непритворно взвизгнула, потому что, едва откинувшись на спинку, внезапно утратила вес, оторвалась от сидения, поднялась на полметра вверх и зависла в воздухе. Такого подвоха от молодежи она все-таки не ожидала.

Она нервно засмеялась, как от щекотки, и потребовала немедленно выключить дурацкий агрегат. При этом она смешно раскидывала руки в стороны, пытаясь сохранить ориентацию в пространстве.

— Потерпите совсем чуть-чуть, надо сначала отладить генератор обезвешивания, — неумолимо возразил Гриша. — Видите, вас притягивает к полюсу?

Действительно, Мария Кузьминична поднималась все выше, ее тянуло к похожему на разинутый клюв большой птицы верхнему полюсу дегравитатора.

— Ой! — вскрикнула она, слегка ударившись головой о хищный «клюв» модернизированной установки. Сеня быстро подкрутил рукоятки: сначала грубой, потом точной настройки, и подопытная плавно опустилась на мягкое сиденье.

— Ну вас к лешему, — сказала, отдуваясь, Мария Кузьминична, поднялась, поправила прическу, и направилась к дверям. — И вообще завтра у меня много работы, ни в каких экспериментах участвовать не буду. На меня можете не рассчитывать.

 

ЗАГАДОЧНАЯ ЭНЦЕФАЛОГРАММА

В среду Сеня полдня сидел с головой, опутанной проводами. В дальний конец комнаты поставили стул. Сеня должен был представлять себя сидящим на этом стуле. Программа, разработанная близнецами, вычисляла вектор направления его мысли и отображала его на экране.

Сеня сосредоточился. Напротив него, устроившись возле монитора, сидел Гриша. Вектор появился, но вскоре Гриша обнаружил, что он начал вести себя странно: вектор потихоньку изменял свое направление. Гриша поделился своим наблюдением с братом, тот, не отсоединяясь от проводов, стал вместе с ним размышлять над природой этого странного явления. Сначала отклонение было почти незаметным. Но когда повторили опыт несколько раз, то заметили, что с каждым разом вектор отклоняется все сильнее. Ближе к середине дня, он повернулся градусов на двадцать и неподвижно замер в этом положении. В 12:30, так ничего и не поняв, близнецы отправились перекусить.

В 13:30, однако, когда они вернулись из столовой и продолжили эксперимент, обнаружилось, что вектор поля снова принял ожидаемое направление.

Пришлось все же звать на помощь коллег. Шумно обсуждали проблему, выдвигали самые невероятные предположения, пока за спинами спорящих не раздался вдруг голос Николая Николаевича:

— Я полагаю, что это явление обусловлено мыслями о еде. В начале дня, пока Сеня был сыт, ему не думалось ни о чем, кроме эксперимента. Затем на уровне подсознания начали возникать побочные мысли, но они пока не оказывали существенного влияния на вектор его энцефалополя. Однако по мере усиления чувства голода мысли о еде все сильнее захватывали его существо. Таким образом, к наступлению обеденного перерыва желание поесть вытеснило из мозга Сени все остальное и изменило направление вектора.

Стали проверять догадку Николая Николаевича. И ведь действительно подтвердилось: злополучный вектор отклонился как раз на угол между направлением на стул и направлением на дверь в коридор, который вел прямиком в столовую.

Николай Николаевич, тихонько усмехнувшись, покинул своих озадаченных подчиненных. Братья-программисты остались ночевать в лаборатории. Им было над чем поработать.

 

ПОДОПЫТНЫЙ ФУНТИК

В четверг утром в испытательной комнате разгорелся спор.

— Ничего у нас не выйдет, — мрачно произнес Гриша. — Ерунда получается.

— Почему ерунда?

— Потому что. Смотри: у тебя, к примеру, возникает желание перенестись в другую точку пространства. Так?

— Так.

— Мозг думает над этим, трудится, и создается энцефалополе.

— Ну?

— У поля есть вектор направленности.

— Разумеется.

— Теперь мы обезвешиваем твою материальную оболочку, и она переносится в пространстве в направлении этого вектора. Вот и выходит, что источник поля сам попадает под действие созданного им поля. Вроде, как Мюнхгаузен, вытаскивает самого себя за волосы, — закончил Гриша.

— А давай посмотрим с другой стороны, — живо возразил Сеня. — Душа и тело теснейшим образом связаны между собой. Это даже такому упертому материалисту, как ты, должно быль понятно.

— Допустим.

— Значит, наше тело просто-напросто перемещается вслед за зовом Души.

— Ну, это вообще не научное объяснение! Это… это… Мне даже странно слышать от тебя такое. Ты же не школяр-двоечник, а кандидат наук.

— А вот мы и проверим на опыте, кто прав.

Последовала небольшая пауза, после которой Гриша задал брату каверзный вопрос:

— А вот как ты думаешь, у котов тоже Дух первичен?

— У котов нет Духа.

— Как же, как же, — встряла в разговор из соседней комнаты Мария Кузьминична. — Когда в понедельник приходишь на работу, такой дух от этих котов стоит в коридоре, сразу форточку открывать приходится. Слушайте, изобретатели, вы хоть ели что-нибудь сегодня?

— Не помню, — честно признался Сеня, а Гриша, кажется, даже не расслышал вопроса. Почувствовали, правда, что перед ними на столе появился пакетик с домашними котлетками…

Мария Кузьминична на цыпочках вышла из темной лаборатории.

Но вообще, этот день для наших программистов был самым тяжелым. Они трудились над телепорталом. А времени до завтра осталось всего ничего…

Но братьев уже охватил знакомый волнующий холодок — предчувствие открытия.

— Фунтик! — позвал Гриша тихо, чтобы не было слышно в соседней комнате. — Котлетку хочешь?

Серый котяра мгновенно появился и требовательно мяукнул. Гриша почесал его за ушком и угостил котлеткой. Наевшись, кот улегся на пол, растопырил коготки и принялся вылизывать мягкие подушечки своих лапок.

— Ну что, тунеядец, а отрабатывать кто будет? — прервал его приятное занятие Гриша, и, взяв Фунтика поперек живота, водрузил животное на испытательное кресло телепортала. Фунтик лениво подчинился, устроился в кресле поудобнее, зевнул, но тут Гриша набрал на клавиатуре код, и в то же мгновение в соседней комнате громко вскрикнула Даша. Вторя ей, оттуда же дурным голосом заорал Фунтик. Девушка испуганно вскочила, Фунтик, бедолага, спрыгнув с ее колен, в страхе пулей вылетел из комнаты в коридор и начал там громко жаловаться на свою тяжелую жизнь в научной среде.

Сеня и Гриша переглянулись.

— Удивительно. Выходит, что мы оба были неправы, а опыт получился.

А Даша тем временем взволнованно рассказывала:

— Понимаете, я сижу, и вдруг мне на колени — плюх! — Фунтик. Шерсть дыбом. Откуда он взялся, ума не приложу. Не было его в комнате.

Даша, лизнув палец, потерла поцарапанную коленку. Она умолчала о том, что померещилось ей в глазах кота нечто, более чем странное: на мгновение в них засветился человеческий интеллект.

Мария Кузьминична стояла в дверях и собиралась уходить. Николай Николаевич отпустил ее пораньше по случаю завтрашнего дня рождения, к которому она обещала испечь свой фирменный «Торт деда Митяя». Было ли это изобретение ее собственного дедушки, или рецепт был получен от кого-то, она не говорила, но торт этот был сущим объедением, и все предвкушали завтрашнее пиршество. Уходя, Мария Кузьминична с напускной строгостью взглянула на дверь в испытательную комнату. Там появились счастливо улыбающиеся физиономии близнецов.

— Не обижайте братьев наших меньших, — сказала она и распрощалась.

После ее ухода Сеня и Гриша уселись посредине комнаты и объявили, что телепортационная установка получилась.

— Но Фунтик-то! — радовался Сеня. — Он же обожает Дашу! И пожалуйста, наелся, расслабился и стал представлять себя лежащим у нее на коленях. И те­ле­пор­тировался!!! И жив-здоров! Только струхнул слегка. И Дашу перепугал.

— Ладно, хорошо, что на Фунтике испытали, а не на тебе, Сенька. А то Даша еще больше бы перепугалась, — пошутил Гриша, за что получил от брата тумака.

Даша покраснела.

Но если бы хоть кто-нибудь мог знать, что творилось в душе бедного Фунтика! Он, выросший среди ученых, на какой-то миг вдруг почувствовал себя не приблудным четвероногим, а человеком, равным среди равных: не то физиком-теоретиком, не то программистом, но лишь на миг. С воплем вылетая в коридор, он уже снова ощущал себя котом…

— Все, — продолжал Гриша. — Завтра делаем Марии Кузьминичне подарок-сюрприз! Суперподарок! Суперсюрприз! Телепортируем ее на дачу.

— А она согласится? — усомнилась Даша, все еще потирая свою пострадавшую коленку.

— Да она будет просто счастлива! Помнишь, как она расстраивалась в понедельник?

— Главное, не забудьте вернуть ее назад, — скучным голосом посоветовал Антон, ковыряясь в каком-то механизме маленькой часовой отверточкой.

— Вернуть ее назад мы не сможем: нет телепортала на другом конце, — напомнил Сеня. — Но ведь молниеносное перемещение даже в один конец — уже огромная радость для человека. Обратно можно пока и обычным транспортом.

— Настоящие ученые всегда сначала испытывают свои открытия на себе, —  как бы между прочим заметила Даша и посмотрела на Сеню так, что тот уже готов был немедленно телепортироваться хоть на край света, но Гриша опередил его.

— Даша, как всегда, права, — сказал он. — Хорошо. Попробую выступить в роли подопытного кролика. Я всегда знаю, чего хочу, и вектор моего энцефалополя будет направлен точно к намеченной цели.

— Вектор твоего поля прям, как твоя единственная извилина, материалист ты наш несчастный, — съязвил Сеня.

— Твои шутки плоски и примитивны, как твое представление о мире, идеалист ты наш упертый, — парировал Гриша, усаживаясь под телепорталом и становясь серьезным.

Сеня расположился в другом конце комнаты, установил перед собой пульт. Офорики кучкой встали в стороне в немом ожидании. Зажужжал телепортал. Сначала ничего не изменилось, только лицо Гриши напряглось и сосредоточилось, но вдруг он исчез. И в то же мгновение всем показалось, что Сеня вдруг раздвоился. Это Гриша оказался сидящим рядом с братом. На миг почудилось вдруг, что изменились черты его лица, стал он еще более лохматым и даже вроде поседевшим. Чудно!

— Еще раз, — потребовал Антон, откладывая в сторону отвертку.

— Легко! — сказал Гриша. Он радостно вернулся к дегравитатору, чувствуя себя в душе Эйнштейном. И снова мгновенно перенесся в пространстве.

Собравшиеся взволнованно загудели.

— А еще раз можно? — восторженно попросила Даша.

Тогда Гриша рассмеялся:

— Вы, наверное, ожидаете увидеть меня, летящим по воздуху. Но я же объяснил, что перемещение по дегравитационному каналу невидимо для человеческого глаза.

Эксперимент для надежности повторили еще два раза. Продемонстрировали свой успех Николаю Николаевичу. Тот, увидев происходящее, покачал головой, вроде как одобрительно, и хмыкнул: «Кио да и только!»

— Что такое кио? — спросила Даша.

— Не «что», а «кто». Фокусник такой был в прошлом веке.

Николай Николаевич был скуп на похвалы, но по всему было видно, что он очень доволен тем, как идет дело.

 

УРА! ТЕЛЕПОРТАЦИЯ СОСТОЯЛАСЬ... ТОЛЬКО КУДА?

В пятницу Даша пришла на работу рано, чтобы подготовиться к встрече именинницы. На компьютерном столике, как всегда обнаружилась шоколадка — подарок тайного поклонника. Даша улыбнулась.

Потом она заглянула в Кибернет. Легким прикосновением пальчика к панельке сбросила себе приготовленную специально для нее информацию по новым разработкам в области дизайна и конструирования и в очередной раз подумала, до чего же все-таки удобно, что всю эту муторную работу выполняет надежный и безотказный помощник. Как только люди раньше по полдня, а то и по полночи сидели в Интернете в поисках нужной информации?

Вскоре подтянулись и остальные.

В 8:45 в лабораторию прибыл киберкурьер. Своими голубыми сапфировыми глазками он быстро оглядел присутствующих, остановился на Даше, зарделся и подкатил к ней, толкая перед собой заказанный подарок: яркий мягкий шезлонг — мечту дачника. Робот назвал номер заказа, стараясь немного смягчить и очеловечить металлические нотки своего голоса. Даша вставила в нагрудный карман курьера пластиковую карточку, и из кармана мгновенно выполз чек. Кибер взмахнул ресницами, вздохнул, развернулся и, помедлив, оглянулся на Дашу, но та уже занялась чем-то, повернувшись к нему спиной. Робот выкатился из комнаты. Даша спрятала подарок в укромное место, чтобы потом всем коллективом вручить его имениннице в торжественной обстановке.

Ровно в 9:00 появилась и сама Мария Кузьминична, нарядная, со своим огромным фирменным тортом. Она была встречена троекратным «Ура»!

На столе стоял виртуальный букет невиданных цветов, дело рук Даши, которая, как никто, умела создавать красоту во всем: и в быту, и в делах.

Мария Кузьминична поблагодарила коллег, расцеловала Дашу, затем, как обычно, стерла пыль со своего компьютерного столика и погрузилась в работу.

В обеденный перерыв накрыли стол. Было весело и радостно. Марии Кузьминичне сказали много добрых теплых слов. Все-таки любили ее коллеги и ценили, хоть и подтрунивали над ней иногда. Потом вручили подарок. Шезлонг имениннице очень понравился. Потом за чаем быстро уплели торт деда Митяя. После чаепития Гриша громко объявил, что у них с Сеней есть еще один подарок-сюрприз. Мария Кузьминична заинтересовалась и с ожиданием посмотрела на близнецов.

— Сегодня мы телепортируем Вас на дачу. Вы доберетесь легко и без проблем, — и Гриша выдержал эффектную паузу, ожидая бурной радости.

Мария Кузьминична в ответ только рассмеялась, словно услышала хорошую шутку.

— Я серьезно, — повторил Гриша. — Нам удалось создать телепортал. В считанные секунды Вы перенесетесь туда, куда захотите.

— Мальчики, я к вашей игрушке больше на пушечный выстрел не подойду.

— Но зачем же отказываться от своего счастья? — пытался уговорить ее Сеня.

— Нет, нет, и нет! — сказала она твердо. — Я поеду поездом.

— Поездом?! Но Вы же сами хотели! Кто в понедельник сказал: «нужна телепортация»? — спорил Гриша.

— Это была минутная слабость.

Николай Николаевич неожиданно поддержал Марию Кузьминичну:

— Рано, ребята, рано! Установка еще не испытана на дальние расстояния. Работайте.

Обескураженные изобретатели расстроились. Все встали из-за стола. Николай Николаевич уединился в своем кабинете. Мария Кузьминична направилась в лабораторную комнату и просила не входить, так как она будет переодеваться в дачную одежду. Она пребывала в хорошем настроении и напевала какую-то глупую и страшно популярную в последнее время песенку об ушедшей и снова вернувшейся любви «Любовь ушла, любовь вернулась, волшебной сказкой обернулась, тра-та та-та та-та та-та-та, та-ри-ра ра-ру, пам-пам-пам». Словом, чепуха полнейшая.

Даша тем временем поливала цветы перед выходными, а Сеня и Гриша понуро отправились мыть чашки. Даша плавно перемещалась с лейкой вдоль подоконника. У нее были красивые ножки, на них искоса поглядывал из своего угла Антон, разводя клей, а Даша, держа лейку, непроизвольно принимала различные позы, и в любом ракурсе было видно: да хороши ножки, ничего не скажешь. Сеня, поставил на обеденный стол вымытые чашки и тоже загляделся. Он шагнул к своему рабочему месту, споткнулся о болтающийся на полу кабель (сколько раз было говорено, чтобы его отсюда убрали!) и, чтобы не упасть, оперся рукой о компьютерный столик.

Господи! Да как только могло случиться такое невероятное совпадение?! (Это все Даша, конечно, виновата!) Заглядевшийся Сеня, удерживая равновесие, задел рукой клавиатуру своего компьютера, причем умудрился так ткнуть в нее растопыренными пальцами, что набрал код последовательного включения дегравитатора, энцефалоконтроллера и тоннельного телепортала. Раздался щелчок. Песенка в соседней комнате оборвалась на полуслове, послышалось нарастающее жужжание. Потом все смолкло. Даша неподвижно замерла с лейкой у окна. Гриша метнулся в лабораторию. Офорики бросилась за ним следом и столпилась в дверях. Лабораторная комната была пуста.

На спинке стула аккуратно висел сарафанчик Марии Кузьминичны, приготовленный для поездки на дачу. Рядом, на новеньком шезлонге, лежало опавшим парашютом рабочее платье именинницы, в котором она час назад разливала чай и угощала своих молодых коллег своим дивным тортом. На полу валялась выпавшая из кармана связка ключей с аккуратно подписанными разноцветными бирочками: «ворота», «входная дверь», «сарай», «колодец»... Даша тихо охнула, прикрыв ладошкой рот.

Да. Марию Кузьминичну нечаянно телепортировали в момент переодевания. На даче-то у нее, конечно, найдется одежка. Но как она попадет в дом без ключей, если вдруг после телепортации окажется на улице перед своим участком? Каково ей будет? И что подумают соседи? Да ладно соседи… А если она сейчас вообще невесть где? Вынырнет из телепортационого тоннеля и очутится в неглиже в каком-нибудь другом подпространстве нашей многомерной Вселенной. А оттуда электрички не ходят.

Нафантазировав эти страсти, Даша схватилась за голову и прошептала:

— Какой ужас! Вдруг Мария Кузьминична уже никогда не сможет вернуться обратно? Как же мы будем без нее? Она такая добрая, хорошая, отзывчивая…

— Торты вкусные пекла, — вставил совершенно некстати Денис.

— Что же делать? Немало людей погибло ради науки, — подлил масла в огонь Антон, не отрываясь, однако, от работы.

Гриша даже рассердился:

— Да что вы ее хороните? Никуда она не денется. Сидит сейчас у себя на даче, чай пьет. А запасные ключи многие прячут от воров под ковриком у двери.

Тут же не преминул снова появиться и начальник отдела.

— А где Мария Кузьминична? Она что, уже ушла? — спросил Николай Николаевич.

— Ушли мы ее, — тихо отозвался Сеня.

— Не понял.

— Телепортировали мы ее в направлении вектора энцефалополя, — хмуро отрапортовал Гриша.

Суперпрограммисты стояли, понурились. Даша вздохнула. Антон невозмутимо шлифовал какую-то детальку.

Николай Николаевич снял очки, достал носовой платок и вытер с лысины пот.

— Найдите мне ее немедленно. Я же вам русским языком сказал: ра­но!

Даша набрала номер видеофона. На столе Марии Кузьминичны хитро подмигнул голубоватым глазом ее мобильник и заиграл «Вальс-фантазию».

— Она всегда забывает видеосот, — напомнил Антон.

— Ну что, иллюзионисты, доигрались? — устало проговорил Николай Николаевич. — Доставайте мне ее теперь хоть из-под земли. Мне она нужнее десятка таких, как вы, гениев недоделанных. Кто, кроме нее, за вами хвосты подчищать будет? Вы все несетесь куда-то, опережая прогресс, а работать кто будет? А? Я вас спрашиваю!

Слушать такое, конечно, было обидно, потому что не вполне справедливо, но и возразить нечего.

Уходя, Николай Николаевич сурово нахмурил косматые брови:

— В общем, наломали вы дров. Делайте теперь, что хотите, но чтобы в понедельник утром Мария Кузьминична была здесь целая и невредимая, не то всех уволю, — и начальник направился к дверям.

Творческий коллектив безмолвствовал. Уже в дверях Николай Николаевич повернулся к Даше. Ее большие глаза были наполнены слезами.

— Никогда не надо переживать заранее из-за того, что еще не произошло. Во-первых, может ничего не случиться, и тогда Ваши переживания, Даша, окажутся напрасными, а если все же что-либо произойдет, неразумно дважды страдать по одному и тому же поводу. Действуйте. — С этими словами Николай Николаевич покинул своих подчиненных.

После короткого совещания было решено провести мозговой штурм и найти правильный выход из сложившейся ситуации. Мозговой штурм требовал дополнительного питания, поэтому Даша побежала в магазин, накупила разной еды в пакетиках, не удержалась и бросила в корзинку дорогущий тюбик со вкусом и запахом натуральной земляники.

Когда она вернулась, штурм был уже в самом разгаре. Офорики шумели, перебивая друг друга.

— Прежде всего, — кричал Гриша, — мы должны посмотреть историю событий. Вот она тут у нас в этом файле. Здесь все с момента начала до момента конца телепортации. — Он быстро пробежал пальцами по клавишам. На экране замелькали бесконечные столбцы цифр.

— Видите! — воскликнул он. — Прямое попадание. Глядите: с первой же наносекунды телепортации направление вектора перемещения точно совпало с расчетным! До шестого знака! — Гриша победно сжал кулаки и потряс ими над головой.

Но вдруг выражение его лица изменилось, и кулаки замерли в воздухе, а потом со стуком опустились на стол. Почти в самом конце телепортации вектор внезапно изменил направление на 90°.

Радостное оживление сменилось глубокой тишиной. Кто теперь сможет сказать, куда по оплошности Сени была отправлена их коллега по работе?

— Бедная Мария Кузьминична, — прошептала Даша.

Остальные потерянно молчали.

 

ПОДКИДЫШ

Мария Кузьминична была погружена в дремоту. Внезапно она ощутила нечто, похожее на то, когда отсидишь ногу: сначала полное онемение, потом легкое приятное покалывание и, наконец, радостная возможность пошевелить ногой. Только онемение и покалывание охватило все ее тело. Когда оно прошло, язык попытался проговорить что-то невнятное вроде «та-ри-ра ра-ру, пам-пам-пам», но остался неподвижен. Мария Кузьминична открыла глаза и обнаружила себя полулежащей на заднем сидении машины, которая стремительно неслась по шоссе. Кроме нее, в автомобиле был только водитель. Он сидел, слегка откинувшись, небрежно положив руки на баранку, и насвистывал марш «Парад планет». Это был высокий блондин. Марии Кузьминичне был виден только его затылок. Отражение лица в зеркале заднего вида закрывала спинка сидения.

Мария Кузьминична зажмурилась и замерла, опасаясь пошевельнуться и издать какой-нибудь шорох. Совершенно непонятно было, что же с ней случилось. Кто, куда и с какой целью увозит ее, собиравшуюся спокойно и безмятежно провести на даче свои заслуженные выходные дни? Похоже, что ее похитили. Но как? Чего ради? Может быть ради выкупа? Сплошные загадки.

Дальше — хуже. Ее внезапно зазнобило, и ей захотелось поплотнее закутаться в кофточку и прикрыть замерзшие ноги подолом платья. Но тут оказалось, что на ее голые локти и коленки нечего натянуть: ни кофточки, ни даже платья на ней не было и в помине. Не было и обуви. Мария Кузьминична еще больше похолодела. Она пошарила вокруг себя рукой, нащупала какой-то плед и прикрылась.

«Мама моя дорогая, — мысленно простонала она. — Кажется, я попала в какую-то жуткую и безобразную историю». Она напрягала память, пытаясь восстановить события. Вспомнила, как она переодевалась в лаборатории, как выпали из кармана дачные ключи, и как она наклонилась, чтобы поднять их. Дальше был провал. Вернее, раздался звук, похожий на щелчок, потом какое-то жужжание, и она на миг потеряла сознание.

И совсем уже непонятно было, как она оказалась в этой проклятой машине. Оставалась еще надежда, что все происходящее с ней окажется просто кошмарным сном. Так, кстати, иногда бывает: спишь и осознаешь, что тебе все только снится. И Мария Кузьминична ущипнула себя. Щипок оказался чувствительным, но она не проснулась. Перед собой она по-прежнему видела затылок незнакомого мужчины. Симпатичный затылок, однако. Она даже почувствовала к нему какой-то странный прилив нежности. Но решительно отогнав нелепые мысли, Мария Кузьминична снова сосредоточилась на тревожной ситуации, в которой она очутилась.

Каким-то слабым и несуразным утешением мелькнула мысль: хорошо, что на ней сегодня надето потрясающее, просто фантастически роскошное белье: подруга, вернувшаяся из Парижа, подарила ко дню рождения. А то, говорит, совсем в синий чулок превратишься в вашей научной конторе. Утром, одеваясь и разглядывая себя в зеркале, она еще вздохнула и подумала: жаль, никто не увидит такую красотищу. Но, как ни странно, весь день в этой невидимой миру красоте она чувствовала себя уверенней, чем обычно.

Впрочем, мы чуточку отвлеклись.

Машина внезапно притормозила, попав в автомобильную пробку. Но водитель лихо вырулил вправо, с цирковой ловкостью проехал по обочине, маневрируя, обогнал своих менее расторопных собратьев, и снова помчал дальше, оставив позади медленно ползущий поток машин.

«Ловок!» — подумала Мария Кузьминична, но без тени осуждения. Одно дело, когда беспардонно обгоняют тебя, совсем другое, когда ты сам оставляешь конкурентов с носом.

Вскоре обнаружилось, что за ними неотступно следует еще одна машина.

«Бандиты!» ужаснулась бедная Мария Кузьминична.

Однако за все время водитель ни разу не оглянулся на нее. Похоже, он даже не подозревает о присутствии пассажирки в своей машине. Вот это уже совсем странно. Подкинул ее кто-нибудь что ли? И тут, наконец, осенило: ее телепортировали! Не спросив согласия! Втихаря! И промахнулись! Ах, авантюристы! Ах, гении-недоучки! Легкомысленные юнцы! Так про себя ругала она своих молодых коллег.

Тут как раз подъехали к заправке. Водитель вышел. Марии Кузьминичне была видна его удаляющаяся спина.

«Сейчас выскочу и крикну: спасите!» — решила она, но вспомнив про свой вид, поежилась, на всякий случай сползла вместе с пледом на пол, и затаилась.

Бандит вскоре вернулся и снова, даже не взглянув на заднее сидение, уселся за руль. Лица его она опять не разглядела. Тронулись с места и сразу набрали скорость. Не отставала и вторая машина. Начали сгущаться сумерки.

И все дальше и дальше в неизвестность увозил автомобиль несчастную Марию Кузьминичну.

 

БИОФИХИМИСТИКИ

Надо сказать, что офорики не умели долго предаваться отчаянию. Молодость ли сказывалась или уверенность в своих безграничных возможностях. А может быть, то и другое.

Итак, подвели предварительные итоги. Известно было, куда стремилась попасть Мария Кузьминична. Известно было, что вектор ее поля в конце телепортации внезапно отклонился. Это могло быть вызвано какой-то случайной посторонней мыслью, пришедшей ей в голову. Но как далеко утащила эта мысль за собой бренное тело именинницы? Вот загадка, которую предстояло решить.

На всякий случай, обратились за помощью в Кибернет, но тот мучительно подумал пару минут, покрутил на экране песочные часики, ругнулся и сообщил, что задачи подобного рода не имеют однозначного решения, и отключился.

В это время дверь из коридора приоткрылась, и чья-то физиономия в очках заглянула в отдел. Это был Богдан из лаборатории биофихимистики.

Отдел биофихимистики занимался биологией, физикой и химией еще неизученных явлений, которые простодушные сограждане считали мистическими. Всевозможные околонаучные шарлатаны в корыстных интересах всячески подогревали эту средневековую тягу ко всему таинственному. Биофихимистики же подходили к этим явлениям с материалистических позиций.

— Слушайте, офорики, вы что тут творите? — сердито сказал заглянувший. — Я готовлю прибор на конкурс молодых ученых «Золотая рыба», а меня за вечер уже второй раз из сети выбрасывает. Ваших рук дело?

Офорики, конечно же, не признались.

— Ну, смотрите, если еще раз… Я и так горю, — пожаловался очкарик и скрылся.

После его ухода Гриша продолжил свои размышления вслух:

— Я думаю, что центром притяжения являлась все-таки дача, — продолжил Гриша, — и искать Марию Кузьминичну надо где-то в радиусе ну максимум полкилометра от ее садового участка. Когда она придет в себя, то, скорее всего, двинется к своему поселку.

— Только бы направление не перепутала, — сказал Сеня. — После телепортации всякое может быть. Опять же, установка была испытана только в лабораторных условиях. А тут все-таки чуть ли ни сто километров…

Эх, не зря! Не зря Николай Николаевич высказывал опасения!

Гриша тут же выразил готовность телепортироваться вслед за пропавшей Марией Кузьминичной и самостоятельно отыскать ее.

— А ты уверен, что она захочет с тобой сейчас встретиться, в том виде, в котором она по нашей милости находится? — усомнилась Даша. — Лучше отправлюсь я, хоть одежку ей передам. Замерзла, наверное.

Но тут уж не согласились Сеня и Антон.

— А потом пропадет и Даша. Всех женщин, что ли, загубить ради этого вашего дурацкого эксперимента? — мрачно произнес Антон и стал с ожесточением помешивать в баночке клей. Сеня задумался:

— Вот если бы оказаться в тех местах с прибором, который способен определить местонахождение человека в радиусе хотя бы одного километра.

И тут практически одновременно одна и та же мысль пришла в голову сразу всем.

«Богдан! Надо его вернуть. Он наверняка остался на ночь на работе, трудится над своим изобретением. По слухам очкарик как раз подобными вещами и занимается».

Заглянули к нему. Точно! Сидит, корпит над чем-то, кофе себе варит. Он в Институте вообще днюет и ночует. Вкратце изложили ему проблему.

— Словом, нужно найти нашу Марию Кузьминичну, — закончил Гриша.

В глазах Богдана вспыхнул алчный огонек азартного охотника.

— Есть такой приборчик, Биосканиметр называется, — прищурившись, сказал он. — Я его как раз на конкурс и готовлю. Только он натурные испытания еще не прошел.

Офорики затихли в ожидании.

— Рассказывай, — нетерпеливо потребовал Гриша.

— Всем давно известно, — начал Богдан, поправляя очки, — что каждый человек создает вокруг себя так называемое биополе. С ним связано огромное количество предрассудков и спекуляций. Но это к делу не относится. Биополе создается микротоками, возникающими в мозгу человека в ответ на внешние раздражители. Таким образом, реагируя на явления окружающего его мира, мы невольно выдаем себя. К примеру, мы слышим музыку или речь, или ощущаем запах, или получаем какое-либо зрительное восприятие — и в нашем мозгу мгновенно возникает разность потенциалов, и как результат создается электромагнитное поле, которое можно обнаружить и замерить. Зафиксировали — и, пожалуйста: вот он человек, весь, как на ладони.

— Но это же всего-навсего картина сиюминутного состояния, — возразила Даша.

— Умница, — похвалил Богдан, с уважением взглянув на Дашу. — Но дело в том, что люди по-разному реагируют на внешние раздражители. К примеру, у человека с абсолютным слухом звуки, различающиеся по высоте на четверть тона, вызывают в мозгу разность потенциалов, а у того, кому медведь на ухо наступил, — нет.

— И что нам дает это знание? — нетерпеливо допытывалась Даша.

— Погоди. Мы уже почти подобрались к тому, что назовем электромагнитным портретом. «Я мыслю, значит, я существую», — напомнил Богдан и поднял вверх указательный палец. — Человек реагирует не только на внешние раздражители, но и на внутренние.

— Это как? — поинтересовался Антон, вклеивая в оправку какое-то стеклышко.

— А так: у каждого из нас в зависимости от наших психофизических свойств, воспитания, образования, обстоятельств судьбы, врезаются в память разные события, которые мы снова и снова переживаем и пережевываем. И о чем бы мы не думали в настоящий момент, эти переживания записаны в подкорке и существуют как фон. Значит, что? Правильно. Имеется разность потенциалов. Создается биополе, у каждого из нас свое. Ну, как, теплее?

— Теплее-то теплее, — усмехнулся Гриша, — если бы только можно было отделить этот фон от шумов, которые в сотни, если не в тысячи, раз его превышают.

— Над этой проблемкой я как раз и работал и нашел ее решение, — просто ответил Богдан.

— Так это же на нобелевку тянет, — воскликнул Сеня.

Богдан скромно промолчал. А Денис задумался и сказал:

— В нашем случае прибор имел бы ценность, будь у нас эталонная картина биополя Марии Кузьминичны. Ну, допустим, получим мы какое-то изображение. Как мы узнаем, чье оно?

— А-а… Так ты еще не работал тогда в Институте. Есть и эталон. Однажды к 8­му марта мы сделали каждой женщине в подарок ее электромагнитный портрет. Да вот они у меня здесь, — и он высветил на мониторе фотографии сотрудниц Института. — Правда, женщинам их портреты не понравились, — признался Богдан, — у кого сходство с пилой обнаружилось, у кого — с крокодилом. Некоторые даже всерьез обиделись. Один только Дашин портрет симпатичным оказался. Он был похож на развертку звезды. Зато теперь ясно, что не напрасно мы старались.

Богдан щелкнул по фотографии круглолицей Марии Кузьминичны, и все увидели на экране изображение ее биополя. Оно выглядело чрезвычайно ровным и правильным и походило на забор, сделанный из штакетника.

Теперь как-то сразу составился план поиска. Решили, что Гриша и Сеня остаются в штабе и осуществляют координацию действий поисковой группы. Штаб расположится возле телепортала для быстрого перемещения в пространстве в случае острой необходимости.

Остальные четверо летят на аэротакси к даче Марии Кузьминичны. Денис назначается командором. Богдан быстро пакует свой бесценный прибор. Антон прихватывает с собой флайки (летающие велосипеды) для большей мобильности в зоне поиска. Даша складывает в дорожную сумку одежду Марии Кузьминичны, и запас еды для всей компании.

Распределив обязанности, Гриша похлопал Богдана по плечу:

— Вот заодно твой Биосканиметр и пройдет натурные испытания. Ключи не забудьте, — напомнил он Денису и сунул ему в руки связку ключей от дачи.

Сказано — сделано. Денис вызвал аэротакси, и уже через несколько минут четверка спасателей понеслась по пустому гулкому коридору к лестнице, ведущей на плоскую крышу Института, к которому уже направлялся вертолет.

Молодой быстроногий докторант легко опередил остальных. Богдан бежал осторожно, прижимая к груди свое драгоценное детище. За ним следовала Даша с небольшим рюкзачком за спиной. За всей этой компанией едва поспевал Антон с четырьмя флайками через плечо. Он бежал, смешно выбрасывая согнутые в коленях длинные нескладные ноги в отутюженных кремовых брюках. Сеня с завистью смотрел ему вслед. На шум выглянул кто­то из любителей ночных бдений в стенах родного Института.

— Глядите, как Антон за женщиной приударил, — присвистнул этот кто-то.

В ответ слесарь-интеллектуал бросил на ходу с некоторой долей лицемерия:

— Если б приударил, если б за женщиной… Но, честно говоря, разве пустился бы он в подобную авантюру, когда б не Даша? Сидел бы себе спокойно в Институте и мастерил что-нибудь. Благо, работы у него всегда навалом.

Денис плечом приоткрыл люк, ведущий на крышу. Да, не коснулся прогресс этого люка, навешенного еще в начале века. Хоть бы смазал его кто-нибудь. Створка открылась со скрежетом. Денис подал руку Даше. Ему-то, длинноногому, легко было выбраться наружу, не то, что миниатюрной Даше с рюкзачком за спиной. Денис, наконец, догадался принять у Даши рюкзак.

Через несколько минут вся компания оказалась на крыше, над которой уже завис вертолет. Во тьме слепили глаза огни летательного аппарата. Из его чрева выдвинулся манипулятор с четырьмя креслами на конце, искатели приключений расселись, пристегнулись, взмыли вверх и исчезли в брюхе аэротакси.

 

ПРОПАВШИЕ СЫЩИКИ

Проводив товарищей, Сеня и Гриша заскучали. Но долго предаваться скуке им не пришлось, потому что, возвращаясь, они услышали, как из их комнаты доносится знакомая мелодия «Вальса-фантазии». На столе Марии Кузьминичны вовсю музицировал ее мобильник.

— Это, наверно, она! Хочет дать о себе знать, — воскликнул Гриша, врываясь в комнату и хватая мобильник. — Алле! Мария Кузьминична?

Но это была не она. Звонил ее племянник, хотел поздравить с днем рождения. Сеня взглянул на часы. Было около одиннадцати вечера. «Тоже мне племянничек, — подумал он. — Вспомнил, наконец, про родную тетушку».

Но оказалось, что тот не может дозвониться ей ни домой, ни на дачный номер и решил, что она задержалась на работе — празднует. А он хотел подбросить Марию Кузьминичну на дачу, так как снова едет мимо, на этот раз ночью, когда на дорогах чуточку свободнее.

Гриша, слегка замявшись, сказал, что в отделе ее нет, что она, может быть, уже на подходе к даче. Но большой уверенности в его голосе не было. Молодой человек на другом конце спросил, давно ли Мария Кузьминична ушла с работы. Получив несколько туманный ответ, он заподозрил неладное и сказал, что необходимо заявить об ее исчезновении куда следует. Поспешность, с которой Гриша начал убеждать его повременить с этим, еще больше насторожила его. Они распрощались. Сеня и Гриша поняли, что надо готовиться к худшему.

И действительно, не прошло и получаса, как позвонил дежурный по Институту и сообщил, что только что прибыла группа из уголовного розыска, и направляется она прямиком к ним в отдел футурологических опытов.

Через несколько минут в комнату вошли двое в форме блюстителей порядка, один довольно молодой, другой постарше с овчаркой внушительных размеров на поводке.

— Капитан Седых, — представился старший, — кинолог.

— Капитан Пилипенко, — поднял руку к фуражке, отдавая честь, молодой.

«Два капитана», — неприязненно подумал Гриша.

— Джильда, сидеть! — приказал капитан Седых, и собака послушно села возле двери.

После проверки документов оперативники сразу же начали снимать показания. Они поинтересовались, знакомы ли присутствующие с потерпевшей. Как давно. В каких отношениях с ней они находились. Где сейчас остальные сотрудники отдела. Их фамилии, имена, место жительства.

Внутренне закипая, Гриша дал лаконичные ответы на глупые, как ему показалось, вопросы. Капитан Пилипенко аккуратно занес их в протокол.

Пока они занимались этим делом, Сеня взял со стола кусок колбасы и бросил его собаке. Джильда даже ухом не повела, преданно глядя на хозяина.

— Напрасно вы это сделали, — строго сказал Седых. — Собака служебная, хорошо воспитанная. Умрет, а не возьмет еду из чужих рук.

Затем оперативники захотели осмотреть рабочее место потерпевшей и найти какую-нибудь принадлежащую ей вещь. Им подали со стола Марии Кузьминичны видеосот.

— Джильда! — позвал Седых, и собака мгновенно оказалась рядом. Она обнюхала телефончик и на приказ «ищи!» сначала подозрительно покосилась на близнецов и два раза угрожающе гавкнула, но потом, словно поразмыслив о чем-то, вернулась и еще раз обстоятельно обнюхала мобильник. Затем она опрометью бросилась в лабораторную комнату, где стала захлебываясь лаять на дегравитатор, держась от него, однако, на расстоянии.

— Джильда, место! — приказал Седых, и собака беспрекословно выполнила команду, вернувшись на исходную позицию к двери.

Капитан Седых вынул из кармана лупу и стал внимательно разглядывать агрегат, попутно задавая весьма неприятные для братьев вопросы:

— Кто, когда и при каких обстоятельствах видел потерпевшую в последний раз?

Гриша и Сеня, помогая друг другу, сбивчиво рассказали, что все видели Марию Кузьминичну в последний раз, когда она уходила переодеваться в лабораторную комнату, а потом она исчезла. Седых усмехнулся:

— Что значит — исчезла? Вот так прямо взяла и исчезла? На глазах у всех?

— Не на глазах. Мы все находились в этой комнате. Слышно было, как она пела, а потом перестала петь и исчезла.

— Кто-нибудь заходил к ней?

— Нет, разумеется.

— Как вы поняли, что она исчезла?

— Песенка оборвалась.

— Песенка, песенка… Что-то не нравится мне эта ваша песенка… Так… Давайте, выкладывайте все без утайки. Что это у вас за агрегат? — спросил Седых, кивнув на лабораторную установку.

— Дегравитатор, — ответили близнецы.

— Сам вижу, что дегравитатор. Какая марка?

— ДГ­299, — сходу сочинил Гриша и посмотрел на оперативника честными серьезными глазами.

Пилипенко внес показания в протокол. Седых снова углубился в изучение телепортала.

Сеня, пряча улыбку, вышел из лабораторной комнаты и расположился на своем рабочем месте. Пилипенко, напротив, оставив на столе свои бумаги, пошел в лабораторию и присоединился к старшему товарищу.

Оставшись в комнате один, Сеня стал участником забавной сцены. Джильда, воспользовавшись тем, что оба следователя вышли, быстро сожрала валяющийся на полу кусок колбасы. Сеня с озорным видом бросил ей еще один. Собака ловко схватила его на лету, но тут в комнату внезапно вернулся Седых. Джильда замерла на месте, из ее полураскрытой пасти капали слюни, и предательски свешивалась колбаса. Сложная гамма эмоций отразилась в собачьих глазах: чувство вины за содеянное, неудержимое желание проглотить лакомый кусочек и отчаяние от того, что ее застали за таким постыдным делом.

— Фу! — прикрикнул на собаку рассерженный и несколько обескураженный кинолог.

Джильда выронила колбасу на пол, с виноватым видом глядя на хозяина, а тот взял со стола рулетку и снова удалился в лабораторию, где они вместе с Пилипенко стали обмерять дегравитатор.

Впоследствии Гриша сам не мог толком объяснить ни другим, ни самому себе, зачем он это сделал. Когда оба полиционера[4] оказались непосредственно под телепорталом, он вдруг, повинуясь какой-то шальной мысли, набрал код последовательного включения установки.

Раздалось нарастающее жужжание, и сотрудники правоохранительных органов, сначала Седых, а вслед за ним и Пилипенко, даже не поняв, что с ними, собственно, приключилось, исчезли, словно растаяли в воздухе. На пол со стуком упала рулетка, и ее свободный конец заскользил по кафельному полу, убегая в свой маленький желтый корпусочек.

— Похоже, у нас теперь могут быть крупные неприятности, — озабоченно сказал Сеня.

Словно в подтверждение его слов раздался звонок из уголовного розыска. Звонил шеф исчезнувших капитанов. Голос его был сердит и отрывист. Он хотел переговорить с Седых. Сеня промямлил, что тот не может подойти, так как его в настоящее время нет в лаборатории. Пилипенко? Нет, его тоже нет. Где они? Точно сказать трудно. Чтобы срочно связались? Да, он передаст. Как только появятся, перезвонят.

Сеня положил трубку и вопросительно посмотрел на Гришу.

Впрочем, Гриша и сам осознавал всю серьезность положения, в которое они попали из-за его легкомысленного поступка, но что сделано, то сделано.

— Похоже, что наш телепортал выводит из строя мобильники. Теперь сыщиков самих придется искать с собаками.

Самоотверженная Джильда, оставшись без хозяина, ощетинилась и грозно зарычала на виновника происшествия, но потом, решив, что ее долг продолжать нести службу, улеглась поперек двери. Умница все-таки собачка была.

Сеня и Гриша скоро поняли, что они оказались под домашним арестом. Едва кто-нибудь из них приближался к двери, верхняя губа Джильды начинала подрагивать, и раздавалось глухое предостерегающее рычание.

 

НА ВОСТОК! НА ВОСТОК!

Российский Институт Комплексных Изысканий располагался за пределами городской черты. Не успели офорики разместиться в салоне аэротакси, как внизу поплыли перелески, речушки. Полеты над городом запрещались, и чтобы вырулить с юго-запада на восток, пришлось делать большой крюк.

Аэротаксист, которого звали, конечно же, Володя, оказался парнем веселым и общительным.

— На weekend собрались? — спросил он, взяв курс на восток.

— Что-то вроде, — уклончиво ответил Денис.

— Правильно, хорошее выбрали место. Там озера такие! Закачаешься!
А я всегда прошусь на восточное направление, — сообщил вертолетчик. — У меня там девушка знакомая живет. В Овражках. Люсей зовут. И еще одна как раз рядом с вами. Я, когда мимо пролетаю, всегда по два круга делаю для приветствия.

— Мы очень торопимся, — предупредил вертолетчика Денис.

— Не бойтесь, это и десяти минут не займет, — понимающе подмигнул Володя. — Наверстаем в случае чего.

Денис нахмурился, но промолчал.

Даша, не привыкшая даром терять время, порылась в сумочке в поисках электронной книжицы, но с досадой обнаружила, что в суматохе забыла ее на столе. В памяти телефона завалялся только кем-то присланный детективчик модной писательницы Елизаветы Утопильской.

«Смерть в автомобиле», — поморщившись, прочитала Даша.

Пробежав глазами пару абзацев, она подняла голову и задумалась.

Странный все-таки это жанр, детектив. Трагедия насильственной смерти не вызывает ни у читателя, ни у автора сострадания. Это всего-навсего захватывающая завязка развлекательного чтива. Как бездуховно!

Даша вздохнула и снова нехотя вернулась к книжке. Но чтение что-то не заладилось. Тревога за судьбу Марии Кузьминичны отвлекала от перипетий незамысловатого сюжета.

Кстати, по странному стечению обстоятельств, совсем недавно автора бестселлеров постигла участь одного из ее персонажей, с которыми она так легко и бесстрастно расправлялась. Но Даша об этом не знала.

Мысли Даши переключились и устремились к более высоким материям.

Чудно все-таки устроена жизнь. Всего сто с небольшим лет назад человечество только-только вырвалось в Космос. И пошел бурный прогресс во всех областях науки и техники. И был всеобщий подъем и радостное ожидание грядущих свершений.

А потом вдруг всем разом наскучило жить мечтой о будущем. Каждому захотелось получить от жизни все и сейчас и желательно побольше. Вера в торжество прогресса незаметно иссякла. Да и сам прогресс престал расцениваться как несомненное благо. Наступила Эпоха Великого потребления.

И все могло бы закончиться очень печально, потому что безмерное потребление чуть было не привело к такой же безмерной деградации человечества.

Но, по счастью, оставались на свете чудаки, которые не утратили жажды познания. Им удалось заразить своей энергией пресытившихся индивидуумов. И вот — новый виток развития. Началась Эпоха Космического возрождения.

Какое интересное время ждет нас впереди! Может быть, человечество, наконец, переболеет всеми своими детскими болезнями, и перед ним откроется долгожданная широкая дорога к светлому будущему. Хорошо бы!

Пока Даша размышляла о глобальных проблемах всеобщего благоденствия, Антон, сидящий сзади наискосок, предавался более приземленным, но не менее волнующим мыслям: он разглядывал Дашины ножки. Больше всего ему хотелось бы сейчас прикоснуться к ним. Но если уж говорить по большому счету, он мечтал, чтобы обладательница ножек всегда и везде была рядом с ним. Без этого не будет ему в жизни счастья.

Аэротаксист неожиданно сделал резкий крен влево. Пассажиры схватились за подлокотники.

Вертолет снизился над зеленой крышей какого-то домика и пронесся, чуть не задевая длинную антенну. Дверь домика распахнулась, и полоска света легла на темную землю. На этой желтой полоске появилась девушка. Она смотрела вверх и махала рукой.

Довольный вертолетчик описал в темном небе круги и вырулил на трассу.

— Через полчасика долетим, — весело сообщил он.

Богдан, приоткрыл крышку упаковочного ящика и любовно погладил металлический корпус своего детища. Не вынимая прибора, включил систему поиска. Замелькали на экране всевозможные помехи. Потом проявились знакомые биополя самих офориков. Возник и электромагнитный портрет аэротаксиста Володи, у него была смешная форма: сильный наклон влево. Богдан перестроил дальность, поплыли изображения чьих-то совершенно чужих биополей.

— Все, считай, что мы уже на месте, — сказал Володя и неожиданно снова сделал резкий крен и начал описывать круг над каким-то поселком.

— Что такое опять? — возмутился Денис.

— Я же говорил, что у меня тут девушка знакомая в ваших краях, Любаша ее зовут, — беспечно отозвался Володя. — Спокойно, ребята, скоро пойдем на посадку. Я вам пока анекдот расскажу. Слушайте: Хорошо быть вертолетчиком — в каждой деревне его ждет…

Он не успел договорить…

 

СИНХРОННАЯ ТЕЛЕПОРТАЦИЯ В ПИВНУЮ

Как раз в то время, когда аэротакси уносило офориков по ночному небу навстречу приключениям, за столиком в уютной круглосуточной пивной «У трех Толстяков», что располагалась напротив Российского Института Комплексных Изысканий, сидели двое. Один выглядел довольно молодым, другой был постарше. Оба в синей форменной одежде. Как они вошли в заведение, никто не видел. Да, честно говоря, и видеть-то было особенно некому. В этот час в зале бывает немноголюдно, поэтому их внезапное появление за столиком и осталось незамеченным. А что в форме они были, да мало ли какие дела могут быть у работников спецслужб где угодно и в какое угодно время. Полусонный официант принес гостям по большой кружке Пльзеньского Праздроя, и блюстители порядка жадно припали губами к горьковатому пенистому напитку.

Осушив кружки, они заказали себе еще по одной и закуску. Когда официант удалился, тот, что был помоложе, с удивлением озираясь по сторонам, прошептал своему коллеге:

— Со мной случилось что-то странное. Какой­то провал в памяти. Наверное, от переутомления. Недосып, видимо, сказывается. Я совершенно не помню, как мы здесь очутились.

Старший только крякнул в ответ и икнул. Он испытывал точно такое же чувство. Кроме того, у него кружилась голова, и сильно подташнивало, но на всякий случай Седых (а это был, как вы догадались, он) не стал делиться своими ощущениями с младшим товарищем.

— Ничего, — проговорил бывалый полиционер, медленно потягивая пиво, — проработаешь в органах с мое, ко всему привыкнешь.

Честно говоря, такая история за все время службы Седых в органах приключилась с ним впервые. И он размышлял на эту тему. Он вспомнил, что во время осмотра этого злополучного дегравитатора послышалось какое-то подозрительное жужжание, он прислушался, а что было потом, уже никак не мог вспомнить. Уж не облучились ли мы, не дай бог? Придется врачу показаться. Определенные опасения выразил и Пилипенко, начавший размышлять вслух:

— Может, надышались мы в этой чертовой лаборатории какой-нибудь дрянью. У этих ученых никогда не знаешь, что на уме. Напридумывают хрен знаешь чего, а нам отдувайся. Надо как следует разобраться с этим агрегатом.

И они заказали еще по кружке Будвайзера. Жажда, начавшая мучить их еще в лаборатории, когда они обмеряли установку, немного утолилась.

Однако душная выдалась ночь. Парило. Наверно, гроза будет. Издалека донеслись раскаты грома, но ни одна капля так и не упала на город.

Посидели еще, заказав по четвертой. Budweiser сделал-таки свое дело. Полиционеры расслабились и прониклись друг к другу чувством искренней симпатии. После пятой кружки оба сошлись на том, что нельзя работать так много, как они. Дежурства, дежурства, будь они неладны… И вообще отпуск пора.

Слегка покачиваясь, они встали из-за столика.

— Джильда! К ноге! — скомандовал кинолог, и оперативники вышли на улицу.

(Продолжение следует)

Об авторе

Окончила Московский авиационно-технологический институт. Работает в Москве в космической отрасли — в Институте космических исследований РАН, ведущий конструктор. В 2006 году вышла в свет книга «Сказка о названых братьях…».



[1] Второмай — всенародный праздник, знаменующий начало Недели открытия дачного сезона. Учрежден взамен упраздненного Первомая.

[2] Флайк — летающий велосипед, весом от 2 до 2,5 кг. В сложенном виде свободно помещается в рюкзак средней величины, приводится в действие вращением педалей, при небольшом разгоне взлетает на высоту до двух метров, благодаря хорошей аэродинамике и миниатюрному приводу развивает скорость до 30 км/час. Запатентован в США американцем русского происхождения Петром Сидоровым в 2059 году. Вызывает неприязнь, как у автомобилистов, так и у пешеходов, а особенно у автоинспекции.

[3] Брана — четырехмерный лист Мультивселенной (Мультивселенная — гипотетическое множество всех возможных реально существующих параллельных вселенных, включая нашу), на котором локализованы все частицы нашего мира.

[4] Полиционеры — официальное название работников правоохранительных органов, данное им в связи с частой сменой названия самих органов.

Вернуться назад

Архив проектов

 

вернуться


Карта сайта | Контактная информация | Условия перепечатки | Условия размещения рекламы

«Сайт журнала «Знание-сила»» Свидетельство о регистрации электронного СМИ ЭЛ №ФС77-38764 от 29.01.2010 г. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
© АНО «Редакция журнала «Знание-сила» 2012 год

По техническим вопросам функционирования сайта обращайтесь к администратору

При поддержке медицинского портала ОкейДок


Rambler's Top100
av-source