Знание-сила

Знание-сила научно-популярный журнал

Вход Вход
iiene     
Он-лайн ТВ Знание - Сила РФ Проекты Фотогалереи Лекторий ЗС

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Горячая новость:
Покупайте журнал «ЗНАНИЕ-СИЛА» в киосках города
 

 





СВЕЖИЙ НОМЕР


Органические молекулы в космосе
 
 

  Проекты  
«Проекты ЗС» - это своего рода исследования, которые предпринимает журнал в отношении комплексов проблем, связанных с развитием науки, культуры и общества. Для рассмотрения этих проблем мы привлекаем специалистов из разных областей науки, философов, журналистов. Каждый проект – это их заочный диалог. Здесь мы выкладываем связанные с этим материалы: статьи, интервью, дискуссии.
Искушение Гейзенберга

Владимир Дёминский

Вернер Гейзенберг откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Бросив взгляд на календарь, показывающий январь 1944 года, великий физик нахмурился.

– Сколько сил потрачено, – еле слышно прошептал он. – И что теперь?

Вот уже неделю учёный не выходил из своего кабинета. Работал. Наконец, после стольких лет неудач, в его исследованиях наметился серьёзный прорыв.

За эти дни на столе накопилась огромная куча бумаг, мелко исписанных цепочками символов. Лишь изредка среди них встречались слова: уран 235… медленные нейтроны… расщепление… уран 238?.. критическая масса.

Разведка любой страны отдала бы всё за эти сведения. Однако бумаг ещё не видел никто. Даже коллеги из института физики ничего не знали об их существовании!

Гейзенберг потёр глаза и протяжно зевнул. Сколько же он не спал? Физик встал и прошёлся по кабинету.

– Что теперь? – повторил он.

Расчёты проверены и перепроверены несколько раз. Ошибки нет. В тридцать девятом году, он пошёл по неверному пути, но теперь всё, наконец, встало на свои места.

Физик подошёл к камину и посмотрел на огонь. На какое-то мгновение перед глазами всё расплылось, но затем пламя вновь обрело привычную форму. Гейзенберг потянулся, с неудовольствием почувствовав, как затрещали суставы. А ведь раньше такого с ним не было. Когда-то он неплохо играл в теннис. Правда, давно это было, ещё до войны.

Гейзенберг тряхнул головой. Хотелось спать, но он знал, что как только коснётся подушки, сон как рукой снимет. Уже сколько раз так было! Учёный подошёл к рабочему столу и уселся обратно в кресло. Склонившись над бумагами, он начал их перекладывать. Внезапно заболело в висках. Прикрыв глаза, Гейзенберг обхватил голову руками. Минуты две, наверное, так просидел, но вроде бы отпустило.

– Хватит! – резко выдохнув, он встал. Учёный шагнул было к двери, ведущей в коридор, но замер и медленно обернулся. В комнате что-то неуловимо изменилось, вот только что?

Гейзенберг прищурился. Пламя! Его языки замерли в причудливых позах, словно неведомый художник изобразил их на холсте и вывесил перед камином.

– Что это?.. – заинтересовавшись странным феноменом, учёный подошёл поближе и наклонился.

Зрение его не обманывало. Пламя действительно застыло, даже его контуры не дрожали!

– Интересно, – задумчиво пробормотал исследователь и принюхался. В воздухе комнаты витал едва уловимый запах. Кажется, это была сера.

– Здравствуй, Вернер, – раздался за его спиной тихий голос.

Учёный едва не подпрыгнул от неожиданности, но взял себя в руки, спокойно повернул голову и взглянул на говорящего. Возле двери стоял высокий человек, одетый в бесформенный чёрный балахон с капюшоном.

– Кто вы? Как сюда попали? – резко спросил Гейзенберг. Он попытался разглядеть лицо незнакомца, но это ему не удалось. Несмотря на то, что кабинет был хорошо освещён, незваный гость словно в тени стоял.

– Не бойся, – человек в чёрном приблизился к Вернеру. – Я не трону тебя.

Он даже двигался не так, как обычные люди, а словно плыл над полом!

«Да это же сон! – понял Гейзенберг и с облегчением вздохнул. – Надо же так заработаться! Утром расскажу Элизабет, она не поверит».

Между тем незнакомец остановился на расстоянии вытянутой руки. Несмотря на такую близость, его лицо всё равно не удавалось рассмотреть. Под капюшоном клубился сгусток мрака, лишь изредка пронзаемый серебряными искорками. Впрочем, Гейзенберг уже не боялся, ему стало даже интересно, что будет дальше.

– Я чувствую смятение в твоей душе, – негромко сказал незнакомец. – Ты полон сомнений и никак не можешь решить, какой путь избрать.

Гейзенберг нахмурился. Когда-то давно ему попалась под руку парочка статей одного австрийца, где тот пространно рассуждал о скрытых и явных сновидениях. Тогда он не обратил на них особого внимания. А может быть, зря?

– Фрейд обманул сам себя, – человек в чёрном словно подслушал его мысли. – Впрочем, не важно. Самое главное это твоё открытие.

– Теперь я знаю, как заставить работать урановую машину! – с гордостью произнёс Гейзенберг. – Но…

– Нам ничего не остается, кроме как обратиться к простым вещам: надо добросовестно исполнять свои обязанности и задачи, которые жизнь ставит перед нами, не спрашивая слишком часто, почему да зачем... А затем надо ждать, что произойдет... реальность трансформирует себя сама, без нашего участия, – процитировал гость. – Твои слова?

– Да, – удивлённо ответил физик. – Я написал это в сорок втором году.

– Так что теперь изменилось? Почему ты сомневаешься?

– Война… – прошептал Вернер. – Всё пошло совсем не так, как я думал. Каждый день с фронта приходят всё новые списки погибших, гестапо арестовывает немцев целыми семьями и они навсегда исчезают! Мы боимся выходить на улицу, не хотим разговаривать друг с другом, пишем доносы, не доверяем даже своим жёнам и детям. Что стало с нашей страной и с нами?!

– Ты что, не желаешь победы Германии? – быстро спросил незнакомец.

– Я… – начал было говорить физик и осёкся. Своим вопросом гость мастерски загнал его в угол.

– И что вы за люди такие? – незнакомец тяжело вздохнул. – Посмотри мне в лицо.

Что-то в его голосе заставило Гейзенберга подчиниться. Водоворот серебристых искорок во тьме капюшона притянул к себе взгляд и больше не отпускал. Их становилось всё больше и вскоре весь кабинет залил призрачно-белый цвет.

Физик моргнул и видение исчезло. Гейзенберг огляделся по сторонам.  Оказалось, что он стоит на крыше дома, у самого края. Учёный посмотрел вниз и непроизвольно сделал шаг назад.

«Этажа три, не меньше, – подумал он. – Какой странный сон. Но всё-таки, где я?»

Вернер прищурился. Архитектура города ничуть не напоминала немецкую, а идущие по мостовой люди были одеты по-летнему. И это в разгар зимы! Хотя о каком холоде может идти речь, когда вон горожане в рубашках с закатанными рукавами разгуливают!

Гейзенберг присмотрелся внимательнее. Их лица ему показались не очень похожими на европейские. Глаза были какими-то неправильными, узкими, что ли?

Откуда-то с неба раздался нарастающий гул, и Вернер поднял голову. Как раз вовремя, чтобы заметить пролетающий самолёт. От воздушного судна отделилась тёмная точка и начала медленно падать вниз.

Вернер следил за ней с нарастающим интересом. Да и чего можно бояться в своём собственном сне?!

В небе словно разом зажглась тысяча солнц. Ослепительная вспышка резанула по глазам, но Гейзенберг не отвернулся. И смог разглядеть поднимающееся с земли облако в форме гигантского гриба! От его основания во все стороны хлынул мощный вал земли, перемешанный со строительными обломками. Несущаяся с огромной скоростью волна захлестнула дом, на крыше которого стоял учёный.

– Невероятно! – потрясённый Гейзенберг опёрся рукой о стол. Его ноги дрожали, а со лба градом катился пот.

– Помнишь твой последний разговор с Бором? В сентябре 41-го?

Вопрос прозвучал риторически. Ещё бы ему не помнить! Тогда в Дании, как только Гейзенберг сказал, что работает для своей страны, Бор перестал его слушать. С тех пор их отношения оказались навсегда испорченными.

– Что скажет теперь этот старый болван, когда узнает о твоём успехе?! – прошипел незнакомец.

– Я должен подумать… – Гейзенберг буквально рухнул в кресло. Его бросило в жар, это наверняка поднялось давление.

– Не о чем думать! – рявкнул человек в чёрном и уже тише добавил. – Возьми меня за руку.

Гейзенберг с сомнением покосился на затянутую в кожаную перчатку ладонь, но всё-таки ответил на рукопожатие. На мгновение перед глазами всё померкло.

– Герр Гейзенберг, герр Гейзенберг, – горячо зашептал кто-то прямо в ухо. – Взойдите на трибуну, ваш выход.

– А? Что? – ошеломлённо спросил физик.

Он стоял в огромном зале, раза в три больше того, что в Рейхстаге. Повсюду, куда ни падал взгляд, находились люди. В основном  в парадных военных мундирах, но попадались и гражданские в строгих костюмах. Гейзенберг шёл по бархатной дорожке, ведущей прямо к украшенной нацистскими флагами трибуне, а на ней…

Вся верхушка Третьего Рейха! Изрядно постаревшие, но по-прежнему узнаваемые лица. Едва дыша, он взошёл на трибуну. Зал разразился шумными рукоплесканиями, которые, впрочем, быстро смолкли. Начал говорить фюрер.

– Десять лет назад, в этот день, мы обрушили на жидо-большевистские полчища оружие возмездия! Под сокрушительными ударами непобедимой германской армии красная орда откатилась за Урал! Так была одержана великая победа в войне!

– Мы помним о том, кто дал нашей нации это грозное оружие! – Гитлер воздел руки. – Достойный сын великого народа, истинный ариец, Вернер фон Гейзенберг!

Толпа взорвалась аплодисментами и приветственным рёвом.

– Триумф! – громко и отчётливо произнёс человек в чёрном. – Разве ты его не достоин?

Вернер молчал. В его голове царила полная каша. Не слишком ли много для одного сна?!

– Твой народ должен получить новое оружие, – гость наклонился к нему так близко, что Вернер отчётливо ощутил исходящий от него стойкий аромат серы. – Ты сделаешь это!

– Довольно! – со стороны двери раздался новый голос.

Гейзенберг устало посмотрел на очередного гостя. С некоторым трудом ему удалось разглядеть неясный колеблющийся силуэт, своими размытыми очертаниями лишь отдалённо напоминающий человеческую фигуру.

Облако клубящегося тумана подплыло ближе.

– Самюэль! – в комнате словно гром пророкотал. – Что ты делаешь?!

– Уже ничего, о Посланник, – сухо ответил гость в чёрном. – Всего лишь напомнил человеку о свободе выбора.

– Тебе ли говорить о свободе, Отец лжи? – облако застыло, окончательно приняв форму человеческой фигуры. Правда, вместо лица был сплошной белый овал. Смотрелось, надо признать, весьма жутковато.

«Отец лжи?! – в голове Гейзенберга словно что-то щёлкнуло. – Да что тут вообще происходит?!»

– Избавь меня от своих проповедей, Посланник, – Самюэль взмахнул рукой. – Я сказал всё, что хотел, и он меня услышал.

Несколько томительно долгих секунд оба визитёра молча глядели друг на друга. Затем тьма под капюшоном Самюэля начала медленно таять.

– Помни о своём долге! – откуда-то издалека до Гейзенберга донёсся голос чёрного гостя. Спустя мгновение Самюэль исчез. Вернер остался один на один с Посланником.

– Оставьте меня все в покое! – визгливо вдруг крикнул физик и ударил ладонью по столу. – Я хочу проснуться…

– Потерпи, – спокойно ответил гость. – Наш разговор не займёт много времени.

«Да чтоб вас всех!» – обречённо подумал Вернер.

– Самюэль недаром заслужил своё прозвище. Искусно мешая правду и ложь, он способен смутить даже самые сильные умы, – сказал Посланник и медленно подошёл к окну.

– Он показал мне… будущее моей страны… – Гейзенберг пристально взглянул на своего собеседника.

– Будущее не совсем такое, – гость покачал головой. – Но я покажу тебе прошлое. Его уже не исправить и не изменить. Смотри.

Он указал на окно. Стёкла тут же побелели, словно покрывшись жгучим морозным узором. Затем то тут, то там начали появляться тёмные пятна. Это таял иней. Очень скоро поверхность полностью очистилась и глазам учёного предстала удивительная картина.

В заснеженной голой степи стояли сотни работающих станков! За каждым трудились люди. Худые и плохо одетые, они вытачивали какие-то детали. Хмурые и обветренные лица рабочих озаряла мрачная сосредоточенность и решимость. Среди них было много женщин. Закутанные в платки, они трудились наравне с мужчинами.

– Казахстан. В 41-ом Советский Союз эвакуировал часть производственных мощностей в эту республику. Станки выгрузили прямо в степи и начали работу, не дожидаясь возведения стен, – тихо сказал Посланник.

Стекло снова покрыл иней и видение исчезло. Но ненадолго. Гейзенберг рассмотрел обледенелую улицу и толпу измождённых людей, стоящих в очереди. Они еле передвигали ноги! Вдруг один из них прислонился к стене, его глаза закатились, и он стал медленно сползать на землю. Окружающие полуживые люди не обратили на это никакого внимания. Не было сил.

– Ленинград. Блокада. Город осаждали более двух лет.

Картинка снова сменилась. Теперь Гейзенберг видел огромный заводской цех, полный сложных механизмов. С потолка на цепях свисали танковые башни.

– О, майн готт! – потрясённо прошептал учёный.

За некоторыми станками стояли дети лет двенадцати – четырнадцати, не больше! Из-за невысокого роста, чтобы добраться до управляющего механизма, им приходилось приставлять к станку ящик или просто деревянный чурбан, а затем взбираться на него.

– Ленинградский тракторный. Многие рабочие ушли на войну. За станки стали их сыновья.

У Гейзенберга сжалось сердце. Он сам был отцом.

Бумм! Откуда-то раздался глухой разрыв. Потом ещё один и ещё. Картина на стекле немного сместилась. Теперь Вернер видел тот же самый цех, но с другой точки. Оказалась, что в стенах прорублены широкие проёмы, через которые наружу выставлены стволы пушек.

– Линия фронта проходит в четырёх километрах. Завод ведёт бой и продолжает работать, –сказал Посланник.

Стёкла опять покрылись инеем.

– Хватит! Не могу больше! – хрипло произнёс Гейзенберг.

Посланник ничего не ответил, зато в окне появилась новая картина. С высоты птичьего полёта Вернер увидел озаряемый пожарами город, стоящий на берегу широкой реки. Там, внизу не было ни одного целого дома! Груды щебня и бетонных блоков, поваленные столбы, ошмётки телеграфных проводов, сожженные автомобили и остовы танков, всё это смешалось в дикую кучу! Казалось, что там не осталось ничего живого.

Гейзенберг пригляделся. Сквозь обломки пробирались небольшие группы солдат в зелёной форме. На руках они тащили пушки и миномёты. Несмотря на бьющие откуда-то издалека артиллерийские орудия и сыплющиеся сверху бомбы, солдаты упорно занимали позиции.

– Сталинград. Город на Волге. Немецкая армия понесла невосполнимые потери, но так и не смогла его захватить.

Страшным усилием воли Гейзенберг смог заставить себя отвести взгляд от окна.

– Зачем…ты показал мне…всё это?

– Чтобы ты понял – война проиграна. Твоё открытие лишь приведёт к новым смертям и только отсрочит неизбежное. Этот народ не победить.

– Но…

– Выбор за тобой, – жестко сказал Посланник. – Прощай.

В отличие от Самюэля, гость исчез без всяких театральных эффектов. Только что стоял возле окна, а тут раз и нет его! Как будто и не появлялся в кабинете никогда.

Гейзенберга замутило. К горлу подкатил тугой ком, голова закружилась. Он попытался встать, но внезапно навалившаяся слабость не позволила ему сделать это. Физик рухнул на стол.

Когда он открыл глаза, огонь в камине почти угас. Значит, прошло немало времени. Учёный потрогал рукой лоб. Вроде холодный. Да и чувствовал он себя отлично, словно проспал часов двенадцать, не меньше!

Гейзенберг подошёл к камину и подкинул в него дров. Глядя на разгорающиеся языки пламени, физик грустно усмехнулся. Он вернулся к столу и сгрёб с него все бумаги. Бросив их возле камина, Вернер уселся на пол рядом с ними.

Вернуться назад

Архив проектов

 

вернуться


Карта сайта | Контактная информация | Условия перепечатки | Условия размещения рекламы

«Сайт журнала «Знание-сила»» Свидетельство о регистрации электронного СМИ ЭЛ №ФС77-38764 от 29.01.2010 г. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
© АНО «Редакция журнала «Знание-сила» 2012 год

По техническим вопросам функционирования сайта обращайтесь к администратору

При поддержке медицинского портала ОкейДок


Rambler's Top100
av-source