Знание-сила

Знание-сила научно-популярный журнал

Вход Вход
iiene     
Он-лайн ТВ Знание - Сила РФ Проекты Фотогалереи Лекторий ЗС

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Горячая новость:
Покупайте журнал «ЗНАНИЕ-СИЛА» в киосках города
 

 





СВЕЖИЙ НОМЕР


Органические молекулы в космосе
 
 
Купеческая усадьба Замоскворечья

Александр Погодин

Мы не очень часто говорим о русских усадьбах ХIХ века, дворянских и купеческих, хотя они вполне того заслуживают. Прежде всего потому, что являют собой не просто особым образом организованное пространство, необычайно гармоничное и привлекательное, но и характерный образ жизни, который ныне уже ушел в прошлое. Хотелось бы хоть в какой-то мере восполнить этот пробел и рассказать об одной из купеческих городских усадеб Замоскворечья. Сегодня в ее главном здании находится музей художника Василия Андреевича Тропинина.

Скажем сразу, что существует разница, и достаточно немалая, между купеческой усадьбой и дворянской. До наших дней, к сожалению, купеческих усадеб Москвы дошло не так и много. И история их возникновения зачастую неясна.

Усадьба, о которой я хочу рассказать, впервые была отмечена на плане города Москвы в 1793 году, но, судя по всему, первоначальный дом сгорел во время Отечественной войны 1812 года, и уже вскоре было построено новое здание. Именно оно с небольшими перепланировками, переделками существует и по сей день. Щетининский переулок, в котором расположено здание музея, был назван по фамилии домовладельца XVIII века князя Андрея Михайловича Щетинина, которому в этих местах принадлежало несколько домов. О том, кто был строителем этого дома, мы пока что достоверно не знаем, хотя разыскания ведутся, и, быть может, увенчаются успехом.

Из истории владельцев

На протяжении ХIХ века эта усадьба сменила нескольких владельцев, постепенно расширяясь. Она состояла из нескольких построек, в том числе и хозяйственных. Но уже подробно историю этой усадьбы можно проследить с 1885 года, когда она перешла в собственность купеческой семьи Петуховых.

Петуховы – культурная, просвещенная московская купеческая семья, семья меценатов. У них было много друзей из художественной среды, из числа художников, музыкантов, литераторов.

В доме Петуховых устраивали музыкальные вечера с участием народных сказителей, в  их организации принимал участие знаменитый фольклорист Ю.М. Соколов, собиравший северные песни и сказки. В этом доме часто бывал А.В. Средин – художник и критик. Через Средина и художника Кошелева, ученика И.Е. Репина и Д.Н. Кардовского, Петуховы познакомились с В.Э. Борисовым-Мусатовым, который стал бывать у них в 1900–1904 годах, после окончательного переезда из Саратова.

Частым гостем в этом доме бывал и композитор А.Н. Скрябин, который обучал младших представителей этого семейства музыке.

Пожалуй, наиболее яркой личностью из рода Петуховых являлся Николай Григорьевич Петухов (1879–1965) – человек на редкость разносторонний. Он был и экономистом, и исследователем Арктики, участвовал в экспедициях под командованием Г.Я. Седова. Но чем старше он становился, тем более утверждался в мысли, что его истинным призванием является собирательство, коллекционирование. Петухов собрал большую коллекцию произведений искусства и старинных предметов быта.

У Николая Григорьевича был достойный продолжатель, представитель уже следующего поколения московских собирателей, Феликс Евгеньевич Вишневский (1902–1978), которому суждено было стать непосредственным основателем музея Тропинина. Феликс Евгеньевич тоже происходил из семьи состоятельной, его отец был совладельцем фабрики бронзолитейных изделий, которая находилась на Ладожской улице, неподалеку от нынешнего метро «Бауманская». Произведения этой фабрики до сих пор очень высоко ценятся на различных аукционных торгах. А одна люстра из числа тех, что были на фабрике созданы, – сейчас украшает собой Спасо-Хаус, резиденцию американского посла на Спасопесковской площади.

В советское время происхождение Феликса Евгеньевича Вишневского явилось причиной неоднократных репрессий. Но даже в самых трудных условиях он не оставлял своих увлечений. Преследования вынудили его прожить несколько лет в Костроме и ее окрестностях. Но и там он ищет, находит и сохраняет уникальные предметы быта, которые впоследствии попадут в его коллекцию. Когда Феликс Евгеньевич на рубеже 1940–1950-х годов окончательно возвращается в Москву, он более основательно разворачивает свою собирательскую деятельность.


Феликс Евгеньевич Вишневский

Заметим, что Вишневский существенно отличался от собирателей предыдущих поколений. Отличался тем, что стремился не столько пополнять личную коллекцию, сколько донести до людей заинтересованных, интересующихся то, что он нашел, собрал и сохранил. Ему было важно не столько самому наслаждаться произведениями искусства, сколько сделать их достоянием как можно большего числа зрителей.

Надо сказать, что в среде своих коллег собирателей и антикваров Вишневский слыл личностью легендарной, совершенно удивительной. Равных ему среди собирателей в то время попросту не было. Считалось, что он обладал каким-то шестым чувством, с помощью которого всегда находил уникальные вещи в заброшенных домах и даже на помойках. Иначе объяснить его постоянное везение было невозможно. Кстати, высокопоставленные искусствоведы тогда презрительно отзывались о коллекции Вишневского и называли ее «помоечной коллекцией». Что ж, в определенном смысле это справедливо.

Сделаю небольшое отступление и скажу, что Василий Андреевич Тропи­нин с раннего возраста был любимым художником Феликса Евгеньевича Виш­невского. Быть может, еще и потому, что портрет князя Сергея Михайловича Голицына, написанный Тропининым, был именно той картиной, которую отец Вишневского подарил сыну на 16-летие, и с этого подарка началась его активная собирательская деятельность. Возможно, если бы не было этого портрета, то не было бы и коллекции Вишневского.

Начиная с середины 50-х годов, Вишневским овладела идея создания музея, посвященного, прежде всего, творчеству Тропинина, но также и некоторым другим московским художникам той эпохи. Сделать это было непросто, немало лет и усилий пришлось потратить, чтобы осуществить свою мечту.

В 1965 году умирает Николай Григорьевич Петухов, и уже после его смерти возникла реальная возможность для размещения именно в этом здании музея. Но еще несколько лет у Вишневского и его соратников ушло на подготовку открытия музея В.А. Тропинина.

Официально он был создан в 1969 году, но лишь в 1971 году музей Василия Андреевича Тропинина и московских художников его времени распахнул свои двери для посетителей. Долгое время музей не был самостоятельным учреждением, а лишь филиалом Останкинского музея, который тогда назывался «Музеем быта и творчества крепостных». Но постепенно музей приобретал все большую самостоятельность и в 1991 году стал полностью независимым от Останкинского музея.

В истории музея были весьма непростые времена. В 2001 году в соседнем здании произошла серьезная авария, и значительная часть музейного здания была затоплена водой. Лишь в марте 2011 года музей вновь официально открылся для посетителей.

Надо сказать, что такая упорная, а подчас кажущаяся безнадежной, борьба за особняк и музей в нем имела глубокую причину. Этот дом был своеобразным культурным салоном Замоскворечья. Но не просто салоном, а одним из первых салонов в купеческой среде!

В конце ХIХ столетия семья Пе­ту­ховых среди замоскворецких купцов становится одной из первых, кто по образцу дворянских усадеб создает в своем доме некий культурный центр, салон – место на редкость привлекательное для людей творческих, ищущих, незаурядных. Важно было не оборвать, а продлить созданную здесь традицию. Продлить на богатой почве, исторической и культурной.

Кроме того, хотя для застройки послепожарной Москвы, здание это достаточно типично и его едва ли можно назвать уникальным, но – что важно! – оно очень характерно для усадьбы купеческой, со своими особенностями и отличиями от усадьбы дворянской. И усадеб таких сохранилось немного – долгое время к таким постройкам относились пренебрежительно, не придавая им значения как историческим памятникам. Большую часть тех домов, которые сохранились на Большой Ордынке и в прилегающих переулках, составляют как раз дома, принадлежавшие дворянским фамилиям, причем достаточно знатным. Так что именно купеческая усадьба, сохранившаяся в Замоскворечье до нашего времени, – явление достаточно редкое.

Какой она была, эта усадьба, и как здесь жили

Достоверно известно о четырех зданиях, которые составляли усадьбу. Основное здание, дом, в котором жили владельцы (нынешнее здание Музея Тропинина), затем деревянный флигель, в котором сейчас живут потомки Феликса Евгеньевича Вишневского. Еще существовали две хозяйственные постройки, но они до нашего времени не сохранились. Постройки окружал большой фруктовый сад, который сохранился лишь частично.

Сам по себе образ жизни московских купцов был во многом обусловлен верой – немалая часть их была еще старообрядцами. И, конечно, устройство их жизни отличалось от новомодного, западного, вестернизированного образа жизни, которому были привержены не только дворяне, но если говорить о первой половине XIX века, то и немалая часть купечества и чиновничества, и даже часть духовенства господствующей «никонианской», новообрядческой Церкви.

А уклад быта повседневной жизни купца-старообрядца был гораздо архаичнее, основывался на более древних принципах, нежели тот образ жизни, который существовал уже у других слоев русского общества той эпохи.

Если мы говорим именно о Замоскворечье, то его можно было бы назвать по аналогии с нашими нынешними терминами – «спальным районом». Именно для купцов. Потому что конторы у большинства из них, даже живших постоянно в Замоскворечье, находились по другую сторону реки. То, что происходило за закрытыми воротами купеческих усадеб в Замоскворечье, распорядок жизни и ее правила, были гораздо более архаичными по сравнению с образом жизни той же Москвы, не говоря уже о Петербурге, столичном городе, гораздо более западном по сути своей, начиная с самого дня его основания. Но Москва – это прежде всего купеческий город, особенно после того, как Петр Первый перенес столицу в Петербург.

Жизнь всего города и особенно таких районов, как Замоскворечье, сильно отличалась от столичной. Вставали в купеческих семьях, живущих по старым образцам, очень рано, с рассветом. Долго молились, затем краткий завтрак и – на работу, по делам – торговым, промышленным – отбывали в свои конторы, заводы и другие рабочие места. А оставшиеся домочадцы занимались домашними делами – уборкой, стиркой, приготовлением пищи, по сути тем же, что и мы сегодня. Но, в отличие от нас – несколько раз в день обязательно молились и на прием пищи тоже. Особенно много молились в пост. В постное время пище не уделялось так много времени, как в непостные дни. Время молитвы и отчасти еды было временем отдыха – люди прерывались, оставляли свои дела, которых было много, и они были весьма значительными.

Скажем сразу, что распространенные представления о забитой русской женщине в Древней Руси, тем более – хозяйке дома, сомнительны. Даже в том же Домострое XVI века хозяйку называли «государыней дома». А если мы говорим о дворянах допетровской эпохи, о дворянах, которые значительное время года проводили в походах, то надо понимать, что из-за их отсутствия все управление усадьбой ложилось как раз на плечи хозяйки. Не говоря уже о том, что на Руси, в отличие от Европы, женщины всегда имели право обладать своей собственностью, которую могли продавать, закладывать, покупать и так далее. И это значит, что в отношении хозяйственном, экономическом они были гораздо более самостоятельными, нежели европейские женщины, которые полностью зависели от мужа. И именно поэтому всегда были ответственными за дела весьма и весьма важные.

Если говорить о жизни купеческого дома в ХIХ столетии Замоскворечья, то она была весьма насыщенной. Нужно было следить за всеми людьми, которые работали в хозяйстве, за домашними животными, за состоянием сада и огорода. Так как конторы купцов в основном располагались по другую сторону реки, около Кремля, нередко наиболее важные переговоры проходили непосредственно в доме самого купца, и необходимо было создать соответствующую обстановку, не ударить в грязь лицом. От этого часто зависело решение, важное для хозяина дома. Это было главной заботой хозяйки, и весь дом, все чада, домочадцы, прислуга трудились под ее недремлющим оком.

Увы, к глубокому сожалению,собственногодома Тропинина не существует, причем достаточно давно, уже более века. Он был снесен еще в начале ХХ столетия. Да и сам художник переехал в него лишь в последние годы жизни и прожил в нем не более двух лет. После смерти сына художника Арсения Васильевича Тропинина, который не имел наследников, этот участок земли оказался выморочным, и уже в начале ХХ века предприимчивый купец М.М. Малышев скупил несколько прилегающих небольших участков земли на углу Большой Полянки и Второго Спасоналивковского переулка. По его заказу на этом месте был выстроен огромный по меркам того времени доходный дом в стиле модерн, который находится сейчас по адресу: Большая Полянка, дом 44/2. Именно он и занимает сейчас территорию, на которой находился дом, принадлежавший В.А. Тропинину.

Погодин Александр Владимирович – методист по научно-просветительской деятельности Музея Василия Тропинина, Москва.

 

Купить на Литресс

ЗС 03/2017

Номера журнала

 

Читать номера on-line

 

вернуться


Карта сайта | Контактная информация | Условия перепечатки | Условия размещения рекламы

«Сайт журнала «Знание-сила»» Свидетельство о регистрации электронного СМИ ЭЛ №ФС77-38764 от 29.01.2010 г. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
© АНО «Редакция журнала «Знание-сила» 2012 год

По техническим вопросам функционирования сайта обращайтесь к администратору

При поддержке медицинского портала ОкейДок


Rambler's Top100
av-source