Знание-сила

Знание-сила научно-популярный журнал

iiene     
Он-лайн ТВ Знание - Сила РФ Проекты Фотогалереи Лекторий ЗС

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 





СВЕЖИЙ НОМЕР


Органические молекулы в космосе
 
 

Во главе Действующей армии

Юрий Жук

Принятие Государем Верховного главнокомандования

В своем решении принять должность Верховного главнокомандующего Государь, в первую очередь, руководствовался не только сложившейся катастрофической ситуацией на фронте, но и внутриполитической ситуацией в стране, когда враждебные либерально-демократические силы думской оппозиции объединились в блок, который находил всяческое сочувствие в Ставке великого князя Николая Николаевича, а также в высших военных кругах и даже среди некоторых членов правительства.

Таким образом, возглавив Вооруженные силы Российской Империи, Государь, с одной стороны, объединил в своих руках все бразды военной и государственной власти, а с другой – получил реальную возможность пресечения любых попыток влияния на армию и правительство со стороны его политических противников.

До самого последнего момента Государь не посвящал великого князя в свои планы, так как принятие им Верховного главнокомандования автоматически означало фактическое удаление Николая Николаевича из действующей армии. Но чтобы, как говорится, «подсластить» эту вынужденную отставку, Государь решил назначить великого князя своим наместником на Кавказе и Главнокомандующим Кавказской армией, взамен Графа И.И. Воронцова-Дашкова, которому из-за болезни было все труднее и труднее справляться со своими прямыми обязанностями.

Совещание правительства, на котором Государь сообщил о своем решении, состоялось 21 августа 1915 года. (Только тогда Николай Николаевич узнал о своей предстоящей отставке!) А из этого следует, что Государь принял свое решение не спонтанно, не под чьим-то влиянием, – например, своей супруги, как считали многие, – а обдуманно во всех деталях. И подтверждение этому – телеграмма Государя графу И.И. Воронцову-Дашкову от 10 августа 1915 года, в которой он сообщал о принятом им накануне решении. Еще одно подтверждение прослеживается в воспоминаниях дворцового коменданта В.Н. Воейкова «С царем и без Царя», которому Государь также сообщил о своем решении 16 августа.

22 августа Государь, уже фактически в должности Верховного главнокомандующего, провел в Зимнем дворце совещание по вопросам снабжения армии боеприпасами и снаряжением, после чего выехал в Могилев, где теперь находилась новая Ставка, перенесенная туда из сданных врагу Барановичей.

23 августа 1915 года царский поезд остановился в одной версте от Могилева, где и состоялась встреча великого князя Николая Николаевича с Государем, который объявил ему лично о своем решении. Однако, еще не зная о своем назначении на Кавказ, великий князь втайне надеялся, что, назначив себя Верховным главнокомандующим, Государь будет таковым лишь номинально. А он – великий князь Николай Николаевич, разумеется, останется при нем, и по-прежнему будет осуществлять руководство всеми войсками. Но этого не случилось, равно как не случилось и «опалы» великого князя, о которой так любило рассуждать «либерально-демократическое» офицерство. Мало того, все внешние приличия были соблюдены, доказательством чему является «Список Высочайших Особ, находящихся на Императорской Ставке» в котором имя великого князя стоит первым.

23 августа 1915 года Государь подписал нижеследующий приказ:

«Приказ по Армии и Флоту.

23-го Августа 1915 года.

Сего числа Я принял на Себя предводительствование всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, находящимися на театре военных действий.

С твердой верой в милость Божию и с непоколебимой уверенностью в конечной победе будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца и не посрамим Земли Русской.

НИКОЛАЙ».

Принятие Верховного главнокомандования стало для государя серьезным испытанием.

«Господи, помоги и вразуми меня!» – написал он в своем дневнике на следующий день. А в письме к Государыне от 25 августа 1915 года прямо высказался, что: «Начинается новая чистая страница, и что на ней будет написано, Бог Всемогущий ведает! Я подписал мой первый приказ и прибавил несколько слов довольно-таки дрожащей рукой».

Не следует также забывать, что Государь принял на себя бремя Верховного главнокомандующего не в момент победоносных наступлений, а когда не было ни пополнений, ни дефицитных боеприпасов. Кадровый состав офицеров и унтер-офицеров к тому времени был почти весь уничтожен, а пополнения из солдат запасных частей разительно отличалось от солдат кадрового состава. И если кавалерийские и артиллерийские части еще представляли собой более-менее организованные и дисциплинированные воинские части, то в пехотных подразделениях нередко имелись случаи, когда не только ротами, но и батальонами приходилось командовать прапорщикам военного времени, не имевшим достаточной военной подготовки, так как оные выпускались в офицеры после четырехмесячного курса обучения…

Решение Государя возглавить Русскую армию было принято в войсках с энтузиазмом. Так как теперь всем стало ясно одно: бездумное отступление будет остановлено, а царящим в Ставке великого князя нервозным и паническим ситуациям будет положен конец. Этой перемене были рады и все великие князья, за исключением разве что родного брата Николая Николаевича – великого князя Петра Николаевича.

Сместив с должности великого князя, Государь отослал на его имя рескрипт, в котором высказал ему свое величайшее уважение, выразившееся в признании его заслуг, а также выражением своих личных искренних и сердечных чувств.

Но это, конечно же, был не более чем жест вежливости. А то, что сказал Государь своему дядюшке при личной встрече, нашло отражение в воспоминаниях генерала от инфантерии Н.А. Епанчина:

«Когда Государь объявил Великому Князю Николаю Николаевичу, что Он его назначает на Кавказ, Он указал ему, чтобы он не «мешал» генералу Юденичу, что главная его обязанность – быть Наместником, держать Кавказ в порядке и спокойствии, что очень важно, ибо Кавказ – тыл армии. Государь разрешил Великому Князю Николаю Николаевичу по временам навещать раненых, больных, а также войска на фронте, чтобы благодарить их за боевую службу».

А из этого следует, что Государь ясно дал понять великому князю, чтобы тот не вмешивался ни в военные, ни, тем более, какие-либо политические дела. После чего, не задерживаясь ни дня, великий князь Николай Николаевич отбыл на Кавказ.

*   *   *

Прежде чем продолжить рассказ о первых шагах Государя на посту Верховного главнокомандующего, следует сказать хотя бы несколько слов о его подготовленности как военного руководителя. Так как многие ученые, перенявшие эстафету от историков советской школы, до сих пор склонны считать, что Государь не имел должного военного опыта, да и в теории обладал лишь самыми посредственными знаниями, близкими к уровню эскадронного командира.

Спешу заверить, что это не так.

Еще в бытность свою наследником престола, великий князь Николай Александрович получил хорошее военное образование, которым руководили такие известные военные теоретики, как генерал М.И. Драгомиров (по боевой подготовке войск), генерал Г.А. Леер (по стратегии и военной истории), генерал Н.А. Демьяненко (по артиллерии), П.Л. Лобко (по военной администрации).

В настоящее время в Государственном архиве РФ хранятся документы, посвященные военным занятиям Наследника Цесаревича Николая Александровича, которые дают отчетливые представления о полученном им военном образовании.

Помимо общей теоретической подготовки, бывший Наследник Цесаревич отдал также немало времени и военной практике.

Вступив в службу в 1884 году, он в день своего рождения 6 мая принял воинскую присягу, а в августе этого же года получил чин поручика. Два лагерных сбора Николай Александрович провел в рядах Лейб-гвардии Преображенского полка в должности ротного командира. Помимо этого еще два летних сезона будущий Государь посвятил кавалерийской службе в рядах Лейб-гвардии Гусарского Е.В. полка, поочередно состоя в должностях от взводного до эскадронного командира. Еще один лагерный сбор великий князь Николай Александрович прошел в рядах артиллерии.

И лишь после этого многолетнего курса теории, сочетаемой с практикой воинской подготовки, Николаю Александровичу был присвоен чин полковника, который он сохранил вплоть до восшествия на престол. (К 1894 году он состоял в должности командира батальона Лейб-гвардии Преображенского полка). Следует также отметить, что, в отличие от своих предшественников, Государь Император Николай II до конца своих дней сохранил этот чин, так как, во-первых, считал невозможным повышать самого себя в очередном чине. А, во-вторых, всегда помнил о том, что полковничьи погоны он получил из рук своего горячо любимого отца – Императора Александра III.

А вот как характеризует будущего Императора его сослуживец по Лейб-гвардии Преображенскому полку, уже упоминаемый выше генерал Н.А. Епанчин:

«Цесаревич проходил военную службу в пехоте, в Преображенском полку, как младший офицер и как батальонный командир; в коннице, в Офицерской кавалерийской школе, и в Л.-гв. Гусарском Его Величества полку, и в артиллерии, в Гвардейской конно-артиллерийской бригаде. Таким образом, он имел возможность изучить строевую полевую службу, познать войсковой быт, мог наблюдать работу офицеров и солдат, сойтись с ними, узнать русского человека, особенно простолюдина, в его работе. Все это было для него крайне необходимо, особенно для его будущего предназначения как Монарха.

Служебные обязанности Цесаревич исполнял чрезвычайно добросовестно, входил во все необходимые подробности. Он близко стоял к офицеру и солдату; в сношениях с людьми отличался необыкновенным тактом, выдержкой и доброжелательством; никого из офицеров не выделял особенно, ни с кем не входил в особые близкие отношения и никого не оттолкнул. По своему характеру Он не способен был на вульгарное товарищество, на амикошонство, чему мы иногда были свидетелями в отношениях других высоких лиц (…)

Житейская обстановка Цесаревича в полку ничем не отличалась от условий жизни остальных офицеров – была проста, безо всяких излишеств. Он столовался в офицерском собрании и не предъявлял никаких претензий; особенно это бросалось в глаза на маневрах, когда подавалась закуска самого простого вида, так как вообще в Преображенском полку не было никакой роскоши».

Еще один человек, близкий к Государю – генерал-лейтенант А.А. Мосоловписал, что: «Царь считал себя военным, первым профессиональным военным своей империи, не допуская в этом отношении никакого компромисса. Долг Его был долгом всякого военнослужащего.

Он объезжал войска перед отправлением их на фронт, произносил перед ними речи, которые производили сильное впечатление. Государь вникал во многие вопросы, касающиеся военных. Известно, например, что однажды в Ливадии Он преодолел сорок верст в солдатском обмундировании, с полной выкладкой, винтовкой и солдатским пайком для того, чтобы проверить пригодность новой экипировки.

Командир полка, форму которого в этот день носил Император, испросил в виде милости зачислить Николая II в первую роту и на перекличке вызывать Его как рядового. Государь на это согласился и потребовал себе послужную книгу нижнего чина, которую собственноручно заполнил. В графе для имени написал: «Николай Романовъ», о сроке службы – «до гробовой доски».

Но знание военного дела не вселило в Государя уверенности в собственных талантах стратега. Разумеется, он себя таковым не считал, однако мог безошибочно проводить кадровую политику в войсках, ярким примером чему является назначение самого выдающегося на тот момент генерала от инфантерии М.В. Алексеева на должность начальника штаба Верховного главнокомандующего. (Незадолго до своего назначения генерал М.В. Алексеев сумел вывести восемь армий, предотвратив тем самым угрозу их окружения.)

И поэтому не следует забывать, что истинная роль Николая II заключалась не в руководстве военными операциями, а в его способностях найти для возглавляемых им армий новых командующих, которые смогли бы на деле проявить свои возможности, а значит консолидировать ее, вдохновив на подвиги, предотвратив тем самым надвинувшуюся катастрофу ее полного разгрома.

И по тому, как в самое ближайшее время изменился ход боевых действий на фронте, можно судить о роли Государя и его руководстве в управлении войсками.

Смена военного командования

Первыми шагами Императора Ни­колая II на посту Верховного главнокомандующего стала смена командного кадра Ставки. То есть, был устранен весь генералитет, окружавший великого князя Николая Николаевича, а значит вся структура Ставки была изменена в принципе.

В своей книге «В Царской Ставке. Воспоминания Адмирала Бубнова», упомянутый автор писал:

«После того, как Государь Император принял от Великого Князя Николая Николаевича Верховное Командование, устройство Ставки и личный состав Штаба Верховного Главнокомандующего совершенно изменились. К шести, бывшим при Великом Князе, управлениям штата прибавлялось еще новых шесть; а именно: Управление Артиллерийское, Инженерное, Воздухоплавательное, Интендантское, Походного Атамана Казачьих Войск и Протопресвитера Военного и Морского Духовенства. Бывшие при Великом Князе единоличные представители английских и французских вооруженных сил преобразованы в Военные Миссии, в составе нескольких чинов. После ухода Великого Кня­зя почти весь личный состав его штаба был сменен».

Вследствие этих перемен непопулярный генерал от инфантерии Н.Н. Янушкевич был смещен со своего поста начальника штаба Верховного главнокомандующего и отправлен в отставку, а на его место назначен генерал от инфантерии М.В. Алексеев, который до этого состоял в должности Командующего армиями Западного фронта.

Решение Государя назначить генерала М.В. Алексеева встретило понимание в войсках, так как на тот момент это был один из самых выдающихся стратегов.

*   *   *

Пожалуй, самым главным стала смена той импульсивно-нервной обстановки, царившей при великом князе, на доброжелательную, возникшую почти сразу с появлением в Ставке Государя.

Так, великий князь Андрей Владимирович писал:

«Как неузнаваем штаб теперь. Прежде была нервность, известный страх. Теперь все успокоились. И ежели была бы паника, то Государь одним своим присутствием вносит такое спокойствие, столько уверенности, что паники быть уже не может. Он со всеми говорит, всех обласкает; для каждого у него есть доброе слово. Подбодрились все и уверовали в конечный успех больше прежнего».

Причем, изменение обстановки сказалось на всех: от генералитета и высших офицеров до нижних чинов. Достаточно сказать, что на киносеансах, периодически устраиваемых в присутствии самого Государя, в качестве зрителей всегда присутствовали и солдаты. А кроме того, отдельные киносеансы часто устраивались для детей и школьников. И эти мероприятия продолжались вплоть до самой революции!

Удивительную способность Государя действовать на всех умиротворенно и успокаивающе, отмечал даже сам великий князь Николай Николаевич. Однажды он умолял Государя не покидать Ставку, так как в его присутствии он чувствует себя намного уверенней.

Это же самое свойство Государя отмечал и генерал М.В. Алексеев:

«С Государем спокойнее. Его Величество дает указания, столь соответствующие боевым стратегическим задачам, что разрабатываешь эти директивы с полным убеждением в их целесообразности. Он прекрасно знает фронт и обладает редкой памятью. С ним мы спелись. А когда уезжает Царь, не с кем и посоветоваться».

А в своих «Воспоминаниях» генерал-лейтенант барон П.Н. Врангель так описывал встречи с Государем:

«Мне много раз доводилось близко видеть Государя и говорить с ним. На всех видевших его вблизи Государь производил впечатление чрезвычайной простоты и неизменного доброжелательства. Это впечатление явилось следствием отличительных черт характера Государя – прекрасного воспитания и чрезвычайного умения владеть собой. Ум Государя был быстрый, он схватывал мысль собеседника с полуслова, а память его была совершенно исключительная. Он не только отлично запоминал события, но и карту; как-то, говоря о Карпатских боях, где я участвовал со своим полком, Государь вспомнил совершенно точно, в каких пунктах находилась моя дивизия в тот или иной день. При этом бои эти происходили за месяца полтора до разговора моего с Государем, и участок, занятый дивизией на общем фронте армии, имел совершенно второстепенное значение».

Все вышеизложенное наиболее ярко показывает духовное значение Государя как Верховного Вождя армии и полностью опровергает утверждения генералов А.А. Брусилова, А.И. Деникина и прочих, рассказывающих о якобы существовавшей огромной пропасти между Царем и армией, а также и о том, что Государь не умел говорить с солдатами… Но в то же самое время пропасть все же была. Но пропасть эта, с одной стороны, была между верхушкой армии и Императором, а с другой – между той же самой верхушкой и солдатской массой. Поэтому вся трагедия Государя и народа заключалась в разделявшей их бюрократической прослойке, враждебной как Царю, так и народу.

Но вот что хотелось бы отметить особо. Ведь как это ни парадоксально, но заслуга Государя как военного руководителя заключалась именно в отсутствии его «руководящей и направляющей воли» в принятии стратегических решений. И проводимые под его началом совещания разительно отличались от таковых, на которых главенствовал великий князь Николай Николаевич. Ибо, в отличие от последнего, Государь ни на кого не давил, а давал всем возможность высказаться и даже спорить, благодаря чему рождались верные и взвешенные решения.

«В общем, я остался вполне доволен результатами нашего долгого совещания, писал Николай II Александре Феодоровне. Они много спорили между собой. Я просил всех высказаться, потому что в таких важных вопросах правда имеет исключительное значение. Я предпочитаю не писать на эту тему, но все тебе расскажу при свидании».

Так в чем же, собственно говоря, заключался труд Государя?

Советская историографическая наука и современные недоброжелатели Государя в качестве доказательства несостоятельности самодержца как военного руководителя любят цитировать его дневники. И на их основе делать «умозаключения» о том, что Царь, дескать, только и делал, что ездил по войскам, пил чай, смотрел кинематограф, да играл в кости и домино.

Однако, такие, с позволения сказать, утверждения ложны, так как в своих дневниках Государь весьма сухо заносил лишь основные вехи прожитого дня. И в них он, лишь за редким исключением, касался политических и государственных тем, а также воздерживался от эмоциональных выплесков, касающихся оценок людей и происходящих событий. И, тем не менее, за сухими записями типа «принял такого-то», «выслушал доклад от такого-то», «говорил с таким-то» скрывается огромный многочасовой труд. Мало того, дневники Государя в деловой их составляющей фактически полностью повторяют записи в Камер-фурьерском журнале, из которых мы можем сделать вывод о том, как много приходилось ему работать в Ставке.

И надо сказать, что об этой, прямо скажем, изнурительной работе Государя в виде ежедневных длинных докладов, бесконечных многочасовых совещаний, смотров войск, назначения командующих и прочего (это не считая того, что вся внутренняя и внешняя политическая жизнь огромной империи также лежала на его плечах) знал лишь весьма узкий круг лиц, находившийся при Государе. От него же самого никто никогда не слышал каких-либо жалоб и сетований на свой нелегкий труд…

И лишь кое-что мы узнаем из писем Государя к Александре Феодоровне, его дневниковых записей и из отдельных отрывков воспоминаний очевидцев. Так, французский посланник М. Палеолог, имевший возможность наблюдать Государя в действующей армии, впоследствии вспоминал:

«Тотчас после окончания завтрака, Император ведет меня в свой рабочий кабинет. Это продолговатая комната, занимающая всю ширину вагона, с темной мебелью и большими кожаными креслами. На столе возвышается груда больших пакетов.

Смотрите, говорит мне Император, вот мой ежедневный доклад. Совершенно необходимо, чтобы я прочел все это сегодня.

Я знаю от Сазонова, что он никогда не пропускает этой ежедневной работы, что он добросовестно исполняет свой тяжелый труд монарха».

Одним из первых шагов Государя на посту Верховного главнокомандующего стало принятие решительных мер по восстановлению упавшей до критической черты дисциплины действующей армии.

И уже 5 сентября 1915 года генерал М.В. Алексеев довел до сведения всех командующих фронтами, что:

 «Государь Император повелел мне сообщить вам, что до Его Величества доходят многочисленные жалобы от разных слоев населения театра войны на чинимые войсками и особенно отдельными воинскими чинами обиды и угнетения населению: нередки грабежи, особенно часты поджоги, совершенно не вызванные требованием военной обстановки. Его Величество повелевает не останавливаться ни перед какими мерами для водворения строгой дисциплины в войсках и перед суровыми наказаниями в отношении отлучившихся от своих частей чинов и в отношении грабителей, мародеров и поджигателей».

Не с меньшей решительностью Государь потребовал от своих подчиненных прекратить искажения о потерях и успехах противника, чем ранее грешили донесения многих генералов, опасавшихся «строгого» великого князя Николая Николаевича.

Стабилизация фронта в конце 1915 – начале 1916 годов

Результатом первых шагов Государя по улучшению общего положения дел в действующей армии явилась Вильно-Молодеченская операции (3 сентября – 2 октября 1915 года).

К тому времени оперативная обстановка на фронте была весьма серьезной. Известный немецкий стратег фельдмаршал Пауль фон Гинденбург стремился, в очередной раз, уничтожить избегающие столкновений русские войска, для чего начал стремительное наступление в районе Вильно, рассчитывая уничтожить нашу 10 армию.

В этой сложной ситуации Государь проводит целый ряд совещаний и встреч с представителями высшего командования армии. А при разработке операции по отражению он требует от военачальников проявлять решимость и стойкость, а также уделяет большое внимание маневру.

Четкое и конкретное руководство войсками со стороны Государя, равно как и его решительные указания привели к слаженной работе Ставки и сыграли важнейшую роль в успешном окончании Вильно-Молодеченской операции.

Но самым главным было то, что к солдатам вновь вернулась вера в успех и уверенность в способность бить немцев.

Редактор журнала «Летопись войны» генерал-майор Д.Н. Дубенский, состоявший при Ставке в качестве официального историографа, писал:

«Этот крупный боевой эпизод великой войны, известный под названием Вильно-Молодечной операции, является первым ответственным делом, совершенным, от начала до конца под личным водительством Верховного Главнокомандующего Государя Императора. Важность этой операции приобретает тем больше значение, что она положила предел дальнейшему продвижению германской армии в наши владения».

К началу лета 1915 года русская армия стояла на пороге своей гибели.

А с того момента, когда во главе ее встал Государь, ситуация изменилась в корне. И главная причиной этой, с позволения сказать, «метаморфозы» – титанический труд Николая II, умелая организация им работы высшего командования, его обширные знания в военной области, а главное – его непоколебимая вера в победу!

И произошедшая стабилизация фронта в 1915 году, а также преодоление общего кризиса в войсках исключительная заслуга Государя в должности Верховного главнокомандующего.

Вследствие этого уже в 1916 году «погибшая» русская армия ответила мощным огнем артиллерии на всех участках фронта и крупнейшим наступлением, в котором противник потерял 1,5 миллиона человек убитыми и ранеными, 272 000 пленными, а кроме того, были освобождены обширные территории в Галиции.

Анализируя этот поворотный момент в Великой войне, известный английский государственный и политический деятель Уинстон Черчилль писал:

«Мало эпизодов Великой войны более поразительных, нежели воскрешение, перевооружение и возобновленное гигантское усилие России в 1916 году.

К лету 1916 года Россия, которая 18 месяцев перед тем была почти безоружной, которая в течение 1915 года пережила непрерывный ряд страшных поражений, действительно сумела, собственными усилиями и путем использования средств союзников, выставить в поле – организовать, вооружить, снабдить – 60 армейских корпусов, вместо 35, с которыми она начала войну».

Несмотря на то, что к концу 1915  началу 1916 года на фронте создалось вполне устойчивое положение, высшее командование Русской Армии не очень-то верило в свои силы. И эта, с позволения сказать, боязнь особенно проявилась накануне «Брусиловского прорыва».

Брусиловское наступление явилось одним из самых крупных наступлений русской армии в ходе Первой мировой войны, навсегда вошедшее в анналы истории. И оно наглядно показало всему миру, что русская армия боеспособна и обладает огромным потенциалом даже после неудач 1915 года. Но это наступление продемонстрировало не только силу русского оружия. Оно также, к сожалению, показало, что русское верховное командование по-прежнему не научилось закреплять достигнутые успехи. И главной причиной этому было неверие в свои собственные силы и царивший среди большинства генералитета пессимизм.

К этому следует добавить, что Восточный фронт, удерживаемый русской армией, к 1917 году имел против себя 187 немецких дивизий, что составляло 49% от общего числа всех сил противника и его союзников.

Говоря о том чувстве меланхолии и безнадежности, которое охватило многих русских генералов, хочется повторить, что точно такие же качества были присущи в 1916 году всем воюющим армиям. Неумение воевать в новых условиях привело к затяжной, окопной войне. А к ней ни одна из противоборствующих сторон не была готова. В свою очередь, затяжная война, как новая форма военных действий, пугала людей. И что будет дальше, не знал никто. Отсюда и неуверенность в конечной победе.

Из письма У. Черчилля супруге:

«Я очень сомневаюсь в конечном результате. Больше, чем прежде, я осознаю громадность стоящей перед нами задачи, и неумность способа ведения наших дел приводит меня в отчаяние. То же самое руководство, которое зависело от общественного мнения и поддержки, гаснет, будет готово заключить скоропалительный мир… Можем ли мы преуспеть там, где немцы, со всем их умением и искусством, не могут ничего сделать под Верденом? Нашу армию нельзя сравнить с их армией, и, конечно же, их штаб прошел подготовку посредством успешных экспериментов. Мы – дети в этой игре по сравнению с ними».

Таким образом, по итогам Первой мировой войны потерпели поражение все военные концепции XIX века. И для переосмысления концепции военной стратегии в целом понадобилась страшная бойня народов в 1914–1918 годах, приведшая к миллионным человеческим жертвам.

Последние месяцы пребывания Государя во главе действующей армии

В 1916 году по личному приказу Императора Николая II был основан город Романов на Мурмане (с 1917 года – Мурманск). Это событие имело для России огромное значение, так как она приобрела незамерзающий порт. Сам город и подводившая к нему Мурманская железная дорога протяженностью в 1054 километров, проходившая через край вечной мерзлоты, были построены в кратчайшие сроки – в 20 месяцев.

Нельзя также не сказать о еще одной личной заслуге Николая II – о спасении сотен тысяч армян от турецкого геноцида. (К сожалению, в 1915 году он не смог полностью предотвратить страшную бойню, устроенную турками, но оказал огромную помощь армянам).

«По личному приказу Государя Императора Николая II, – пишет историк П.П. Пагануцци, – русские войска предприняли ряд мер для спасения армян, в результате которых из 1 651 000 душ армянского населения Турции было спасено 375 тысяч, то есть 23 %, что само по себе является исключительной цифрой».

Несмотря на имеющиеся глубокие проблемы в снабжении русской армии, положение к концу 1916 года в военном и промышленном плане, все же внушало надежду на благополучный исход всей кампании в целом. Из этого, правда, не следует, что закончить войну можно было уже в 1917 году, в очередной раз триумфально вступив в Берлин. Но конечный итог всей кампании, безусловно, был бы обустроен по принципу «Брусиловского прорыва».

На весну-лето 1917 года свое наступление на Западном фронте готовили и союзники. И оказавшись в таких условиях, сильно подорванная германская армия, несмотря на все свое мастерство, просто не смогла бы долго противостоять такому давлению с Запада и Востока. А значит, ее разгром был лишь делом времени. И катастрофа Германии неминуемо бы наступила в конце 1917 – начале 1918 года, о чем также свидетельствовали и немецкие военачальники.

Так, к примеру, генерал Эрих Людендорф в своей книге воспоминаний писал, что всю надежду в начале 1917 года немцы возлагали на подводную войну: «Без подводной войны разгром Четверного Союза в 1917 году казался неизбежным».

Таким образом, ближайшее будущее для России, казалось бы, во всем было предопределено. Тем более, что фронт к тому времени был, как никогда, надежен и стабилен.

«17 декабря, – писал Государь в письме к Императрице, – все Главнокомандующие приезжают сюда на Военный Совет, так как пора готовить планы на будущую весну».

«Русская Армия к тому времени, – писал полковник В. М. Пронин, – благодаря усиленному производству отечественной промышленности и поддержке союзников, располагала огромными материальными и техническими средствами, она была ими богата как никогда. Что же касается духа Армии, то он заставлял желать лучшего. Продолжительная и кровопролитнейшая во всей мировой истории война, вызвавшая огромную напряженность духовных и материальных сил, понизила вообще моральную устойчивость борющихся народов и их армий. Но, нужно правду сказать, это в большей степени, чем кого-либо, коснулось нашей родины и Русской Армии; причиной тому были обстоятельства внутриполитического характера и, в частности, это был результат крупных пробелов в воспитании народных масс в духе сознательной и горячей любви к родине.

В общем же, однако, нужно признать, что Русская Армия начала 1917 года, прочно державшая фронт, длиной более чем 1000 верст, представляла внушительную силу и могла быть использованной не только для продолжения пассивной обороны, но и для наступления, что, при наличии огромных технических средств, сулило успех. Тот удар, который готовилась нанести вместе с союзниками Россия, был бы, более чем вероятно, роковым для Германии».

О проходивших в Ставке заседаниях, разрабатывающих планы дальнейших операций, свидетельствует в своей книге «Воспоминания» и генерал-квартирмейстер Штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенант А. С. Лукомский:

«Заседание состоялось 17/30 и 18/31 декабря под председательством Государя Императора. Главный удар решено было нанести на Юго-Западном фронте. На этом фронте остановились вследствие того, что, по имеющимся условиям, там можно было начать операцию раньше, чем на Западном и Северном фронтах, позиции противника там были более слабые и рассчитывали, что на этом фронте, после прорыва позиции противника, можно будет достичь решительных результатов. После успеха на Юго-Западном фронте намечено было перейти в наступление и на других фронтах».

Но, как показали все дальнейшие события, это было последнее большое военное совещание с участием Государя Императора Николая II как Верховного главнокомандующего.

18 декабря, в связи с убийством в Петрограде друга царской семьи Г.Е. Распутина, он покинул Ставку и выехал в Царское Село.

«Циркулировали упорные слухи, – вспоминал  А.С. Лукомский, – что Государь в Ставку не вернется и состоится назначение нового Главнокомандующего. Говорили и о возможности возвращения Великого Князя Николая Николаевича».

А близкий Государю человек – В.И. Мамонтов в своей книге «На государевой службе. Воспоминания» писал о тех днях декабря 1916 года:

«Я нашел Государя бодрым и жизнерадостным, каким уже давно Его не видел. Он великолепно выглядел и казался помолодевшим и полным сил, что я Ему и высказал. «Физически-то я всегда чувствую себя хорошо и это неважно, что я выгляжу лучше, – сказал мне Государь. – А вот важно то, что нравственно я сейчас совершенно спокоен и уверенно смотрю в будущее. Я много работаю и, будучи в курсе всех наших военных действий, вполне убежден, что победа нам обеспечена».

Согласившись с Государем, что военная ситуация как никогда благоприятна для России, В.И. Мамонтов, тем не менее, высказал все же озабоченность внутриполитической обстановкой.

«Государь внимательно, с недоверчивой улыбкой и возраставшим изумлением слушавший меня, не прерывая, при заключительных словах моих воскликнул: «Да Вы с ума сошли, Вам все это приснилось и приснилось когда же? Чуть не накануне нашей победы?! И чего вы боитесь? Сплетен гнилого Петербурга и крикунов в Думе, которым дорога не Россия, а их собственные интересы? Можете быть спокойны: если бы и могли произойти какие-нибудь неожиданности, то соответственные меры против них приняты и повторяю, победа теперь уже не за горами».

А меж тем, до событий Февральской смуты 1917 года оставалось меньше трех месяцев…

Юрий Жук – доктор юридических наук, писатель.

 

Купить на Литресс

ЗС 03/2017

Номера журнала

 

Читать номера on-line

 

вернуться


Карта сайта | Контактная информация | Условия перепечатки | Условия размещения рекламы

«Сайт журнала «Знание-сила»» Свидетельство о регистрации электронного СМИ ЭЛ №ФС77-38764 от 29.01.2010 г. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
© АНО «Редакция журнала «Знание-сила» 2012 год

По техническим вопросам функционирования сайта обращайтесь к администратору

При поддержке медицинского портала ОкейДок


Rambler's Top100
av-source