Знание-сила

Знание-сила научно-популярный журнал

iiene     
Он-лайн ТВ Знание - Сила РФ Проекты Фотогалереи Лекторий ЗС

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 





СВЕЖИЙ НОМЕР


Органические молекулы в космосе
 
 

 Самое интересное 
Самые яркие статьи за все годы существования журнала. Пока выложены только статьи 2007-2010 годов, но мы работаем над продолжением этого.
«Восточного пути врата отворить»: Каспийский поход Петра I

Игорь Курукин

Продолжение. Начало в № 9 за этот год.

«Марш сей хотя недалек, только зело труден…»

«Плакат» от 19 августа 1722 года гласил, что по прибытии с войсками Петр I указал, «дабы им по прежним универсалным ево императорского величества указом ни от кого никаких обид и разорений чинено не было». Но в ответ на призыв явиться старшинам они «с великим и несказанным тиранством и противно закону алкорана их, которой повелевает присланным не чинить никакова ругателства и зла, поимав их, присланных, с великим мучением побили до смерти, учинили наругателство над телами их и взрезывали у них груди и без всякой притчины подняли оружие противу войск ево императорского величества, однако оные побеждены и несколко из них поимано». Царь привык проявлять к пленным милость, но «сих токмо, которые ныне поиманы, за их тиранство, которое оне показали над посланными ево величеством, для отмщения невинной крови оных указал ево императорское величество яко злодеев казнить смертью, на что б смотря, другим таковым же впредь тако поступать повадно не было»1.

Возможно, в других случаях инциденты удавалось вовремя улаживать – как гласила не сохранившаяся до нашего времени надпись на стене мечети в Карабудахкенте, местная община после одного из нападений на конный разъезд встретила отряд петровских драгун хлебом и солью и восстановила мир.

Кайтагский уцмий Ахмед-хан проходу армии не препятствовал, в письме уверял, что «вернее ево в здешних краях нет» – но и прибыть с покорностью не спешил. А страдавшие от набегов лезгин жители Дербента и его окрестностей впустили в город прибывшего 15 августа подполковника Наумова, и в это же время со стороны моря показалась русская эскадра капитана Вердена. Наиб Дербента Имам Кули-бек договорился о сдаче города, к воротам которого был поставлен караул из русских солдат.

23 августа наиб поднес императору серебряный ключ от города, который Петр положил в карман. Под грохот пушечного салюта армия продефилировала через город и расположилась за его стенами в садах. В Дербенте Петр I провел три дня: осмотрел цитадель и крепость, наметил место для строительства гавани, посетил дом наиба и устроил пир у себя в шатре. Император был доволен приемом и писал сенаторам: «сии люди нелицемерною любовию приняли и так нам ради, как бы своих из осады выручили. Из Баки такие же письма имеем, как из сего города (Дербента. – И.К.) прежде приходу имели, того ради и гварнизон туда отправим, и тако в сих краях с помощию божиею фут получили, чем вас поздравляем. Марш сей хотя недалек, только зело труден от бескормицы лошадям и великих жаров».

Письмо из Баку пришло 22 августа; бакинцы приветствовали намерение царя «наказать разбойников», которые угрожали и их городу, и одновременно изъявляли «повиновение и покорность такому справедливому императору» и намерение поддерживать с ним «дружеские отношения» – но согласия на прием «гварнизона» в письме не было. Тем не менее, в Баку был командирован унтер-лейтенант флота Осип Лунин с той же миссией, что и Наумов в Дербент. В Дербенте же к Петру I явились посланцы кайтагского уцмия, кадия и майсума Табасарана с просьбой принять их в подданство России.

26 августа состоялся торжественный молебен «за получение фута в сей земле», а наутро войска двинулись дальше. Петр планировал идти до Баку и далее, возможно, до устья Куры, «если случай попустит». 28 августа он приказал генерал-адмиралу Ф.М. Апраксину выяснить о дороге, как удобнее с так «великою армеею дойтить в оба места, то есть в Шемаху и в Баку». Верному Адиль-Гирею Петр пожаловал владения утамышского султана, а жителям Дербента даровал свободу торговли в России.

Вышедшие из Дербента войска стали лагерем на берегу реки Рубас (в документах ее называли «Миликенти» – по имени расположенного на ней селения Моллакент. – И.К.). Солдаты и офицеры быстро выстроили земляное укрепление – царь собирался в будущем создать здесь удобную гавань. Ночной вой шакалов никого не пугал; войска готовились к продолжению похода – «во всей армии» ходил слух о марше в Грузию до Тифлиса.

Но в это время успехи сменились неприятностями. Военные в очередной раз не сумели распознать «ядовитую траву»: начался массовый падеж лошадей. Спешно построенные корабли оказались «ненадежными». Но настоящие испытания только начинались.

25 августа 13 судов из эскадры Вердена, стоявших близ лагеря у Рубаса, разбило штормом. Судя по бумагам Кабинета, потери не были катастрофическими: из находившихся на судах 6 384 куля с мукой удалось спасти, хотя и в подмокшем виде, 5 289 кулей, но сами корабли пришлось пустить на дрова.

Сохранившийся автограф поданного формальному командующему генерал-адмиралу Апраксину мнения Петра показывает, что царь 29 августа уже примирился с мыслью о «будущей кампании» 1723 года. Он признавал, что без достаточного запаса провианта армии «до Низовой  и до Баки» идти нельзя; если же провиант доставить не удастся, то можно овладеть только Низовой, а в Баку отправить гарнизон морем2. На военном совете бригадир И.Ф. Барятинский и Дмитрий Кантемир выступили за марш к Баку по суше – но только по прибытии эскадры капитана 1 ранга Ф. Вильбоа с провиантом. Остальные единодушно советовали остановить поход и, в лучшем случае, отправить гарнизон в Баку на кораблях.

Все ждали Вильбоа. Однако едва следовавшие из Астрахани 17 кораблей вышли из устья Волги в море, как «повредились все суда». Капитан-командор Мартин Гослер доносил, что «носы и кормы текли», а один корабль утонул; суда пришлось конопатить заново. 1 сентября Апраксин отправил Вильбоа приказ оставаться у Чеченя или Четырехбугорного (ныне ставшим материком в дельте Волги). 4 сентября от капитана пришла ведомость, что его добравшиеся до острова Чечень суда «потекли». А 7 сентября транспорты были разбиты штормом и выброшены на мель. Армия лишилась поддержки флота с моря. Надежды на продолжение похода больше не было.

«Легкая и прибыльная война»

Главные силы армии повернули обратно 6 сентября. В тот же день прибывший из Баку на шняве «Св. Екатерина» О. Лунин доложил, что местные власти в город его не пустили и принять русские войска не желают. Во врученном офицеру письме бакинцы дипломатично отказались от российской помощи («не желаем, чтоб войски ваши такую трудность восприяли») и уведомили, что уже два года успешно отбиваются от «изменников», а шах уже послал к ним своего сына с армией. Послание было признано обидным и «посмеятельным» – но стало ясно, что триумфального приема, как в Дербенте, не будет, и город придется «добывать».

Не мог Петр и идти навстречу двигавшемуся к Шемахе Вахтангу VI – желаемого «случения» союзников так и не произошло. Выгруженного на берег и наличного продовольствия в полках имелось на месяц, а подвезти новые запасы было не на чем. Кавалерия продолжала терять лошадей от жары и бескормицы, а непривычный климат вызвал болезни у солдат – по рапортам от 4 сентября у И.И. Дмитриева-Мамонова имелось 210 больных из 2322 человек, а у А.И. Румянцева – 294 из 2567. Объявленный перед выступлением приказ разъяснял, «чего надлежит остерегаться в сих жарких краях» – дынь, слив, шелковицы и винограда, от которых начинаются «тотчас же кровавой понос и протчие смертные болезни», – но едва ли служивые ему строго следовали…

В построенных с юга и с севера от Дербента укреплениях и в самом городе были оставлены гарнизоны. Отход показал, как быстро может меняться ситуация на Кавказе, где горские предводители только что демонстрировали «приятность».

20 сентября комендант Дербента Андрей Юнгер сообщил: воины уцмия, казикумухского Сурхай-хана и утамышского султана захватили редут на реке Орта-Буган (притоке реки Уллучай к северу от Дербента. – И.К.), «и люди караулные от неприятеля побиты». По сведениям дербентского наиба, трехдневный штурм обошелся нападавшим в 400 погибших, но из гарнизона в 128 солдат и 6 казаков спаслись в камышах лишь трое. Нападение последовало и на «транжамент» на Рубасе; в укреплении взорвалась одна из пушек, затем обвалилась стена, и его гарнизон пришлось вывести в город.

Отступление победоносной армии оказалось нелегким. Донимал внезапный переход от дневного пекла к ночному холоду, на холмы по ночам выпадал снег – а теплую одежду люди оставили в Астрахани. Не давал покоя и вездесущий неприятель. Гибли курьеры на дорогах, неосторожно отъехавшие попадали в плен; офицеров и солдат ожидали бессонные ночи под ружьем и короткие стычки; сотнями падали лошади.

«Вестник из Дербента сообщил нам, что султан Махмуд, соединившись с персидским усмеем, собрал двадцать тысяч человек с намерением напасть на нас ночью, что заставило нас стоять под ружьем всю долгую, пронзительно холодную ночь. В этом положении мы оставались до полудня следующего дня; враг все время появлялся у нас перед глазами, не вступая в бой. Как бы то ни было, мы двинулись опять и прошли послеполуденным маршем еще 12 верст постоянно в виду неприятеля, который старался несколько раз во время марша напасть на нас, но постоянно убегая при нашем приближении, опять появлялся рядом, взял в плен двух наших казаков, а мы захватили трех татар. В этот день ветер дул так сильно, что мы были почти ослеплены песком и пылью; они думали, что это им поможет, но были обескуражены нашей бдительностью. Мы провели под ружьем и эту ночь, которая оказалась очень влажной и холодной, но поскольку нас атаковали то в одном, то в другом месте, то постоянные движения держали нас в тепле», – таким запомнил обратный путь капитан Брюс.

19 сентября армия вышла к Сулаку; пехота была перевезена по морю в Астрахань, а конница пошла сушей. Император заложил ретраншемент на левом берегу реки, где должна была зимовать часть армии. На этом месте предполагалось построить шестибастионную крепость Святого Креста – главной российской «фортеции» на Северном Кавказе.

Отсюда «для поиску и разорения» мятежников двинулась карательная экспедиция из четырех тысяч калмыков внука хана Аюки Бату-тайши и тысячи казаков под командой донского атамана Ивана Краснощекова – он был лично известен Петру и за действия в Финляндии награжден серебряным ковшом. В этом походе донцы и успели ограбить не к месту оказавшихся на их пути купцов из Кафы, что вызвало осложнение русско-турецких отношений.

Из реляции о действиях казаков и калмыков следует, что с 26 по 30 сентября Краснощеков (татары называли лихого атамана «Топал Юван» – «хромой Иван») громил владения непокорного утамышского султана: «В 26 день в 7-м часу по полуночи помянутые казаки и калмыки от Сулаку пришли к Буйнакам и от тех мест вступили в неприятельские места, и были в неприятельских местечках и деревнях, кои прежде сего разоряли, а неприятели паки их строением снабдили, и оные все разорили без остатку и к тому еще 4 приселка, которые в прежнем были не разорены, потому ж все разорили. Неприятельских людей побито с 500 человек и более, а заподлинно объявить не можно, для того, что действо чинилось в скорости да в разных местах. В полон взяли с 350 человек. Скота рогатого взято около 7000 да с 4000 овец. И потом помянутые донские казаки и калмыки, сентября 30 числа, возвратились к Аграханскому заливу счастливо… всяких вещей и драгоценностей казакам досталось».

На борту своей яхты царь дал инструкции посланнику к грузинскому царю-союзнику – тот напрасно ждал императора у Гянджи. Император мог только пообещать Вахтангу VI свое возвращение на будущий год для продолжения «легкой и прибыльной войны», а пока – предложить сохранять верность шаху и склонить его наследника Тахмаспа к заключению союза с Россией ценой уступки прикаспийских провинций. Тогда Вахтанг мог рассчитывать на то, что «дана ему будет власть над всеми тамошними христианы», и это будет закреплено в договоре с Ираном. На следующий день император отбыл на яхте в Астрахань.

Пришло время подводить итоги. Русские войска заняли Аграханский полуостров и приморский Дагестан до Дербента, чья крепость с древних времен контролировала единственную сухопутную дорогу вдоль побережья. Однако военная операция показала, что установить господство на прикаспийских территориях будет непросто – даже при отсутствии равноценного противника для 40тысячной закаленной в боях армии.

16 октября Петр сообщил Сенату о причинах окончания похода: «По принятии Дербеня, намерились мы итить далее и отошли к реке Милюкенти в 15 верстах от города, где провиант выгружать и печь стали, понеже там лесу довольное для дров; тогда учинился великой штурм, которым тринадцать судов ластовых, которые деланы в Твери, в том же числе и две тялки, разбило, которое несчастие принудило нас дожидатца капитана Вилбоа, которой шел в семнадцати таких же судах; потом к великому недоволству получили ведомость, что и ему тож случилось; к тому ж так лошади мерли, что в одну ночь умерло тысяча седмьсот лошадей, також провианту не имели более как на месяц; того ради принуждены поворотитца, посадя в Дербени доброй гварнизон. И идучи назад, нашли место на реке Сулаку зело изрядное, крепкое и пажитное, где зделали крепость и имяновали Святаго Креста, которое место лутче того места, где первой транжамент, а Терка сто раз удобнее. Тут же прибыли к нам калмыки, которых мы, и с ними тысячю казаков, купя им у калмык лошадей... Потом, отправя конницу сухим путем, сами морем с пехотою прибыли сюды, слава богу, все в добром здоровьи».

Войска не имели надежных коммуникаций – не располагали (за исключением Дербента) опорными пунктами и не чувствовали себя в безопасности на дорогах и переправах; противник имел возможность легко уходить в горы и оттуда наносить удары. Флот же не обладал безопасными гаванями и оказался не в состоянии обеспечить снабжение армии. Фрукты, ягоды и овощи не могли заменить армейского провианта, а заготовить его на месте и обеспечить содержание значительной полевой армии оказалось невозможно.

Трудно было определить и «неприятеля»: российское командование впервые непосредственно столкнулось с дробностью местных этнических и политических структур, с каждой из которых надо было налаживать отношения и учитывать их взаимное соперничество. В этих условиях всякий более-менее самостоятельный «владелец» из принесшего присягу подданного легко обращался в «изменника». Да и покорившиеся «владельцы» стремились использовать новую силу исключительно к своей выгоде. Старший брат шамхала Муртаза-Али просил сделать шамхалом его, поскольку Адиль-Гирей «утаивал» царских изменников и не дал заложников-аманатов. А шамхал, в свою очередь, был недоволен тем, что царь пожаловал брату селение Казанище. Он же жаловался на то, что казаки и солдаты отнимают у его слуг скот и пленников-«ясырей». А еще – просил жалования и военной помощи, чтобы «управитца» с подданными кумыками, которые от него «лица отвратили»; наконец, желал получить «в надзирание» Дербент и еще не завоеванный Баку, а также «5 деревень в Мескурской земле, одна деревня в Ширване и одна в Баку», якобы подаренные ему шахом.

В походных условиях реквизиции а то и мародерство были явлением обычным, тем более, что солдаты и казаки не всегда разбирались в том, кому принадлежат бараны. Что же касается «ясырей», то есть захваченных кавказцами в набегах пленных, в большинстве случаев женщин и детей, то армия вернуть их назад в рабство (особенно, если они были христианами) отказывалась, хотя этого требовали от шамхала их хозяева. За взятую солдатами «скотину» Петр велел платить, а за освобожденных невольников – нет.

Самым же страшным «неприятелем» оказались непривычные природные условия и «вредительный» климат. Ничтожные боевые потери не шли в сравнение с болезнями: 25 октября 1722 года М.А. Матюшкин рапортовал, что по прибытии в Астрахань в его «команде» имеется 7023 здоровых и 2050 больных; в походе умерло 1294 человек и 127 – бежало. У Дмитриева-Мамонова на 3121 здорового приходилось 188 больных, 303 умерших и 74 дезертира. Чуть ранее, 17 октября генерал-майор Ю.Ю. Трубецкой докладывал, что имеет 1498 здоровых, 462 больных; потерял 199 солдат умершими, 14 – бежавшими и пропавшими без вести. Команды Барятинского и Юсупова по возвращении вместе насчитывали 1567 здоровых и 642 больных при 370 умерших и 26 бежавших или пропавших солдат. Донцы потеряли 47 «побитых» и 32 умерших казаков.

Положение конницы было еще более тяжелым. Отправленный посуху в обратный путь Г.С. Кропотов 8 октября доносил: провианта на дорогу до Астрахани получил очень мало; лошади падают, и он вынужден был оставить больных и часть амуниции в городке Курдюкове на Тереке. 16 октября он сообщал, что еды осталось на сутки, а 19-го со стоянки на реке Куме – что «лошеди стали», а люди от голода «безвременно помрут», если провиант немедленно не будет доставлен. Согласно донесению генерал-адмирала Ф.М. Апраксина, с начала похода до 1 января 1723 года драгунские полки потеряли 944 человека. Короткая экспедиция обошлась армии не менее, чем в 3–4 тысячи умерших, при том, что едва ли многие из больных вернулись в строй.

Но Петр не был намерен останавливаться. В октябре 1722 года он повелел строить в Казани и Нижнем Новгороде новые суда для каспийской флотилии. Волынскому он поручил закупить верблюдов для будущего похода и заготовить лес для строительства крепости Святого Креста; резиденту в Иране Аврамову – срочно доставить в Россию шахского посла для заключения договора. 6 ноября император лично проводил в опасный путь корабли с десантом полковника Н. Шипова – эта экспедиция должна была занять иранский порт Решт – «для обороны тамошних жителей от бунтовщиков лязгинцов и протчих народов». Поход на Восток должен был продолжаться…

Окончание следует

1Слова «которые оне показали над посланными ево величеством» – вписаны в текст «плаката» карандашом самим Петром I.
2
Низовая, Низабад (нынешнее село Ниязоба в Азербайджане) – пристань на западном побережье Каспийского моря, откуда шла караванная дорога на Шемаху.

ЗС 10/2013

Номера журнала

 

Читать номера on-line

 

вернуться


Карта сайта | Контактная информация | Условия перепечатки | Условия размещения рекламы

«Сайт журнала «Знание-сила»» Свидетельство о регистрации электронного СМИ ЭЛ №ФС77-38764 от 29.01.2010 г. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
© АНО «Редакция журнала «Знание-сила» 2012 год

По техническим вопросам функционирования сайта обращайтесь к администратору

При поддержке медицинского портала ОкейДок


Rambler's Top100
av-source