Знание-сила

Знание-сила научно-популярный журнал

Вход Вход
iiene     
Он-лайн ТВ Знание - Сила РФ Проекты Фотогалереи Лекторий ЗС

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Горячая новость:
Подписаться на журнал "ЗНАНИЕ-СИЛА" стало проще
 

 





СВЕЖИЙ НОМЕР

Главная тема:

Тексты и История


Органические молекулы в космосе
 
 
 Самое интересное 
Самые яркие статьи за все годы существования журнала. Пока выложены только статьи 2007-2010 годов, но мы работаем над продолжением этого.
«Восточного пути врата отворить»: Каспийский поход Петра I

Игорь Курукин

«Некоторые суда к тому походу не поспели»

Июльской ночью 1722 года на палубе корабля в Каспийском море Петр I поделился планами с моряком и ученым Федором Соймоновым: «Был ты в Астрабатском заливе?» И как я донес: «Был», – на то изволил же сказать: «Знаешь ли, что от Астрабата до Балха и до Водокшана (Бадахшана в Афганистане. – И.К.) и на верблюдах только 12 дней ходу? А там во всей Бухарии средина всех восточных комерцей. И видишь ты горы? Вить и берег подле оных до самого Астрабата простирается. И тому пути никто помешать не может».

Глядя на свою флотилию с десантной армией, император мечтал о пути в Индию. В 1716 году на восточном побережье Каспийского моря была основана Красноводская крепость; на следующий год в пустыню отправилась 6-тысячная экспедиция капитана гвардии Александра Черкасского. Ей предстояло «склонить» хивинского хана к дружбе с Россией и… перекрыть плотиной Аму-Дарью: воды великой реки надлежало пустить с пользой для империи – по древнему руслу в Каспийское море и «до Индии водяной путь сыскать». Правда, доплыть в Индию по Аму-Дарье через горные хребты Центральной Азии было невозможно, но тогда никто в Европе об этом еще не знал...

Отряд Черкасского был истреблен хивинцами, но неудача не остановила Петра. В 1721 году победным для России миром закончилась Северная война, а соседний Иран оказался на грани распада. Поднявшие восстание дагестанские владетели* разгромили богатый город Шемаху и разграбили имущество русских купцов. Этот инцидент и стал предлогом для начала военных действий, тем более что «бунтовщики» обратились за помощью к турецкому султану. Наследник шаха Тахмасп, не имея ни казны, ни армии, скитался по северным провинциям страны.

Царя подталкивали его «птенцы», и прежде всего – астраханский губернатор и бывший посол в Иране Артемий Волынский. «Невеликих войск сия война требует, ибо ваше величество уже изволите и сами видеть, что не люди – скоты воюют и разоряют», – писал он Петру 10 сентября 1721 года. Губернатор был уверен: для покорения всей страны нужны всего-то 10 пехотных и 4 кавалерийских полка, 3 тысячи казаков и «русской кураж и смелость» – «только б были справная амуниция и довольное число провиянту»...

Зимой 1721–1722 года был сформирован экспедиционный Низовой корпус. Сосредоточенные весной 1722 года в Угличе, Твери, Ярославле пехотные батальоны были заняты строительством транспортных ластовых судов и «островских лодок» (вместимостью по 40–50 человек); такелаж и паруса для их оснащения брали с кораблей на Балтике, оттуда же перебрасывали и моряков. Петр торопил – но корабли в срок (к началу мая) не поспевали и отправлялись вниз по Волге недоделанными и без такелажа. Последние суда со всякими флотскими «припасами» вышли из Нижнего Новгорода 21 июля.

В мае они двинулись – царь спешил взять под контроль пути в Индию. К тому же прикаспийские земли поставляли бы «эзенгоутово дерево» для российского флота, нефть, медь, свинец, табак, вино, сухие фрукты, пряности и – важнее всего – персидский шелк. Петр хотел «повернуть» на Россию проходивший через Иран и Турцию древний караванный путь шелковой торговли. В устье Куры царь собирался «заложить большой купеческой город, в котором бы торги грузинцев, армян, персиян, яко в центре, соединялись и оттуда бы продолжались до Астрахани». Можно только удивляться размаху замыслов Петра: повернуть течение рек, проложить новый трансевразийский путь с берегов Балтики в Индию; установить протекторат над Грузией и Арменией и всей Средней Азией, чьих владетелей предполагалось связать «союзными» договорами и учреждением при них гвардии из «российских людей».

Сам Петр выехал из Москвы 13 мая на Коломну, а оттуда – на галере по Оке и Волге. Ехали весело – с гудошницами и бандуристом, а также «со вдовой Авдотьей Истленьевой, которая для увеселения их величества взята в Казани на галеру… и отпущена в Казань», за что и получила 10 рублей. Царь успевал и заниматься делами: встретился с калмыцким ханом Аюкой в Саратове, осмотрел верфи и другие предприятия, а также развалины древнего города Булгара у Тетюшей – и развлекаться: «коломнятенке посадской вдове… за свинью, которую загрызла собака Левик, полтина… баронов Строгановых человеку Максиму Гремзалову за две свиньи, которых травили собаками в Нижнем, дву рубли» – в Нижнем Новгороде Петр отметил и свой день рождения.

19 июня император прибыл в Астрахань, где праздновал годовщину полтавской победы. Собранная пехота вместе с тремя батальонами гвардии на 10 июля 1722 года насчитывала 21 069 человек; часть из них находилась «в отлучках», были больны или состояли при больных в качестве обслуживающего персонала – высаженные на дагестанский берег 31 июля части насчитывали 18 602 человека. Командование сводными «дивизиями» Петр возложил на генерал-майоров М.А. Матюшкина, Г.Д. Юсупова, И.И. Дмитриева-Мамонова, Ю.Ю. Трубецкого и бригадиров В.Я. Левашова и И.Ф. Барятинского.

Генерал-майор Гаврила Кропотов берегом Волги вел на юг четыре драгунских полка (Московский, Архангелогородский, Рязанский и Ростовский); другой корпус под командой бригадира Андрея Ветерани включал Новгородский, Астраханский и Казанский драгунские полки; двинулся в поход и Астраханский губернский драгунский полк – всего конница насчитывала 8,5 тысячи человек. Степью шли 12 тысяч украинских и 4300 донских казаков; позднее прибыли и около 4 тысяч калмыков – однако не все из них реально участвовали в военных действиях.

Общая численность войск, предназначенных для участия в походе, составляла около 50 тысяч человек, однако непосредственно в марше от места высадки до Дербента участвовало порядка 40 тысяч солдат, офицеров и иррегулярных войск (с учетом отставших и оставшихся в лагере). Для перевозки армии, ее снаряжения и провианта был построен целый флот – 47 парусных и 400 гребных судов, которые должны были обеспечить перевозку и высадку войск и их снабжение всем необходимым на берегах Каспийского моря. Однако построенные «с великим поспешением» корабли оказались неготовыми к каспийским штормам, что и стало роковым препятствием для продолжения похода…

Но пока император отдавал последние распоряжения. 25 июня он повелел консулу в Иране Семену Аврамову объяснить бессильному шаху Султан-Хусейну, что русский царь знает о начавшейся осаде афганцами Исфахана и идет «к Шемахе не для войны с Персиею, но для искоренения бунтовщиков, которые нам обиду сделали». Петр предлагал соседу помощь в изгнании «всех их неприятелей.., ежели они нам уступят за то некоторые по Каспийскому морю лежащие провинции, понеже ведаем, что ежели в сей слабости останутца и сего предложения не примут, то турки не оставят всею Персиею завладеть, что нам противно». Далее царь предлагал немедленно прислать «к нам посла своего (с полною мочью, с кем о том договоритца), где мы будем обретаться у Каспийского моря».

2 июля Петр лично составил письмо союзнику – царю Картли Вахтангу VI о скорой встрече с ним «на персицких берегах». В «словесном приказе» отправлявшемуся в Грузию полковнику русской службы Борису Туркистанову (Баадуру Туркистанишвили) уточнил, что надеется встретить грузинское войско «на Тарках» или у Дербента. 5 июля был объявлен приказ по войскам «остережение иметь… от фруктов ради их множества», а также от соленого мяса и рыбы; солдатам и офицерам запрещалось находиться на солнце без шляп с 9 часов утра до 5 часов вечера, спать на голой земле, не подстелив травы или камыша, и рекомендовалось «не гораздо много пить, не в самую сыть».

15 июля 1722 года в походной типографии был опубликован написанный бывшим молдавским господарем, а ныне российским тайным советником и сенатором Дмитрием Кантемиром манифест на «татарском, турецком и персидском языках» о начале похода. Он был обращен ко всем персидским подданным – как к «командирам», так и к «почтеннейшим имамам, и муазилам, и протчим церковным служителям, и в деревнях начальствующим и купецким людям, и ершам-башам и лавошникам, и мастеровым людям, и цементерам, и подмастерьям с их ученикам, и всем». Российский император объявлял о цели похода: наказании «бунтовщиков» своего «великого друга и соседа», которые осмелились ограбить русских купцов.

«…принуждены мы, прося и моля о господа бога победу на оных бунтовщиков и злодеев непобедимым нашим войскам, сами двигатца и, надеяся на господа Бога (аще соизволит), что святыми и умирительными нашими ружьями таких злодеев, которые обоим сторонам похищение и вреды чинить причины давали, крепко наказав и отыскать сатисфакцию, к чему они достойны. …императорского милостивого обнадеживания почитать не будете и из домов своих, и из деревень выезжая, побежите, то принуждены мы вас всех, в неприятельском счислении счисляя, немилостиво мечем и огнем на вас наступать, и сами вы побиты, а вещи и товары ваши ограблены и взяты будут, и в той вине или гневе вы сами останетесь, а на втором пришествии пред господом Богом пролитых кровь на вас взыщится…».

18 июля флотилия (с лодками – больше 400 судов) вышла в море.

27 июля первые корабли вошли в Аграханский залив – ныне уже отрезанное от моря мелководное озеро Южный Аграхан. Нетерпеливый царь рвался на сушу – гвардейцы на руках вынесли своего полковника по мелководью на песчаный берег, где он выбрал место для лагеря. После богослужения началась высадка – суда могли подойти к берегу только на 150 метров, и люди, находясь по пояс в воде, переносили на себе снаряжение и продовольствие. Чтобы обезопасить войска от возможного нападения, Петр приказал построить укрепление – Аграханский ретраншемент.

В тот же день на корабле генерал-адмирала Ф.М. Апраксина праздновали победы при Гангуте и Гренгаме. Государь был весел – он сам и свита окунались в море со спущенных с корабля досок.

Однако, пролог оказался не таким уж безоблачным. Потери начались задолго до столкновения с неприятелем – уже в Астрахани от болезней скончалось 150 солдат. Намеченный график похода задерживала конница, пересекавшая северокавказские степи. Драгуны должны были прийти к Аграханскому заливу раньше пехоты и устроить пристань. Однако Кропотов только 30 июля рапортовал, что встал лагерем у «Кизлярского озера» и двигаться быстрее не может: «Лошеди драгунские весьма худы от великих степных переходов и от худых кормов, а паче от жаров, от соленой воды».

Лошади «повалились» и в корпусе Ветерани. Бригадир должен был занять «Андреевскую деревню» (Эндирей, Эндери, бывший Андрейаул. – И.К.) – наиболее старое и крупное кумыкское селение между Тереком и Сулаком. Однако эндиреевские владетели Айдемир и Чапалав на подходе к Эндирею напали на двигавшиеся походным порядком полки. После упорного боя 23 июля драгуны прорвались к селению и уничтожили его, но потеряли 5 офицеров и 84 драгун убитыми, 115 человек были тяжко ранены и еще 82 – легко. Петр был раздосадован неудачным началом – и отыгрался на А.П. Волынском.

В составленном позднее «Оправдании о персидском деле» Артемий Петрович доказывал, что напрасно «принесено на меня, бутто я причиною был начинанию персидской войны» – мог ли он противиться страстному желанию Петра I в Азии «везде славу свою показать»?

Однако ускорить события царская дубинка не могла. В аграханском лагере войска простояли неделю, ожидая Ветерани. 3 августа к Вахтангу было отправлено письмо: император извещал союзника о своем прибытии и надеялся на встречу с грузинским войском «между Дербени и Баки». Ветерани пришел в лагерь только 2 августа, но людям и лошадям нужно было дать отдых.

«За худобою лошадей и скудостию в провианте»

5 августа, оставив в ретраншементе полторы тысячи больных под охраной 300 человек солдат и 1500 казаков, армия двинулась на юг вдоль побережья моря; «в сем походе государь император изволил верхом ехать пред гвардиею». На подходе к реке Сулак к армии присоединились украинские казаки во главе с миргородским полковником Даниилом Апостолом. Неглубокий Сулак оказался трудным для переправы из-за илистого дна. Опять пришлось задержаться – готовить плоты и паромы. 5 августа в лагерь на Сулак прибыл крупнейший владетель северного Дагестана – тарковский шамхал Адиль-Гирей. На следующий день он был принят царем и передал войскам 616 быков в упряжках-арбах, а царю подарил трех персидских лошадей. Следом явились владетели костековский, аксаевский и посланцы эндиреевцев с просьбой о прощении и «принеся свое подданство, на которое и дали присягу».

Несколько дней войска и «тягости» перебирались через Сулак: «Сия переправа зело трудна была, ибо только люди, артиллерия, амуниция провиант и рухлядь (были на плотах – И.К.), а лошади, волы и верблюды, телеги и коляски вплавь все; а и люди до пояса раздеты были ради разлития реки... чего для до паромов доходить посуху было невозможно, также на камышовых плотах для мокроты оных едва не по пояс люди стояли», – записал в походном журнале сам Петр.

11 августа начался марш по безводной, сухой земле. Люди шамхала вырыли на пути следования армии десяток колодцев, однако – как отметил император, – в них оказывалось воды «зело мало и вода мутная, и тако армея почитай сутки была вся (без воды. – И. К.), понеже мало ее получали». Участвовавший в походе капитан артиллерии Питер Генри Брюс (двоюродный племянник знаменитого генерала Якова Вилимовича Брюса) в своих мемуарах рассказал, как мучила его жара, как падали от отсутствия фуража и от непривычной травы лошади; попытки найти пастбище приводили к угону скота – так потерял троих коней сам Брюс. Государь не давал офицерам расслабляться; как только он заметил, что не все из них возглавляют свои команды, а оружие везут в повозках – приказал виновным маршировать пешком по жаре с четырьмя ружьями на плечах.

Петр посетил резиденцию шамхала – Тарки – получил от хозяина в подарок «серого аргамака» и отдарил хозяина золотыми часами. Пока подходили все полки (драгуны Кропотова прибыли только 15 августа «пред полуднем»), в Тарки прибыли депутаты из Дербента и заявили Петру, что получили царский манифест «со удовольствием и покорным благодарением» и готовы принять русские войска. Петр послал в Дербент подполковника Г. Наумова с «командой» из 271 солдат «для осмотрения пути, дабы в переправах продолжения в марше не было».

Встречи и подарки вовсе не означали признания российской власти «горскими владельцами». Перед этим к вышедшим на реку Инчхеозень русским частям явился обезображенный проводник-кумык, которого вместе с есаулом и тремя казаками отправили отвезти указ утамышскому султану Махмуду. Он рассказал, что казаки «в его присутствии были преданы смерти жестоким и варварским образом; султан повелел ему передать государю, что с каждым из его людей, которые попадут в руки султана, будет сделано то же самое. Что касается же конференции (встречи), то они готовы ее иметь с саблями в руках», – так описал этот эпизод Питер Брюс.

Указ главнокомандующего генерал-адмирала Ф.М. Апраксина «утемишского владения жителям» от 19 августа 1722 года был написан лично императором: «Понеже все горские владелцы сами прибежали и протекции у моего государя просили и что потребно на войско его величества давали, а ваши салтаны по се время ничем не отозвались, того ради сим вам объявляетца, чтоб вы прислали старшин 5 или 6 человек для принятия указов, и когда сие учините, то вам никакого разорения не будет. Буде же преслушаете, то с вами яко с неприятели поступлено будет».

В тот же день армия была атакована войсками султана: «19-го показались татары со стороны гор, около 12 тысяч человек и хотели исполнить свои угрозы; поскольку мы были начеку со времени возвращения проводника, армия немедленно стала под ружье, не разбирая палатки, и его величество лично пошел на врага со своей дивизией, которая состояла из шести батальонов, приказывая, чтобы только часть армии следовала за ним. После нашего приближения к подножию холма мы прилежно стреляли друг в друга без большого ущерба с обеих сторон, и поскольку они занимали высокую позицию, мы не могли использовать наши орудия. Император, поняв, что они держат дистанцию, не продвигаясь к нам, приказал, чтобы драгуны и казаки прошли вокруг и напали на них из-за холма, что они и сделали незамедлительно. Когда они поднялись на холм, мы видели их, но они не были обнаружены врагом, пока не оказались у них за спиной; последовала большая резня, и татары побежали как можно быстрее, оставив на месте между шестисот и семисот мертвых тел; сорок было взято в плен. Среди них было несколько знатных персон и их магометанский священник, который был из главных предводителей и не только советовал, но и собственными руками совершил ужасное и жестокое убийство трех казаков, разрезав их грудь, в то время как они были еще живы, и вырвав сердца – их высохшие тела нашли посаженными на колья около дворца султана наши драгуны, которые преследовали врага до самых ворот и ворвались в них, предавая каждого встречного мечу, – до трех тысяч мужчин, поскольку они отослали своих женщин и детей в горы.

Об этом столкновении Петр писал в Сенат: «… проводили его кавалериею и третьею частью пехоты до его жилища, отдавая контр визит, и, побыв там, для увеселения их сделали изо всего его владения феэрверк для утехи им (а имянно сожжено в одном его местечке, где он жил, с пятьсот дворов, кроме других деревень, которых по сторонам сожгли б».

И горцам и солдатам пришлось познакомиться с иным противником и его представлениями о ведении войны: «Зело удивительно сии варвары бились: в обществе нимало не держались, но побежали, а партикулярно десператно бились, так что, покинув ружье, якобы отдаваясь в полон, кинжалами резались, и один во фрунт с саблею бросился, которого драгуны наши приняли на штыки» – отмечал в «походном журнале» Петр. Когда же Ф.М. Апраксин спросил у захваченного в плен муллы, «как могли они отважиться атаковать столь многочисленную и регулярную армию, которая намного превосходила все силы, которые они могли выставить, и всю помощь, которую они могли бы ожидать от своих соседей, священник ответил, что они не боятся нашей пехоты, которая не способна догнать их в горах; так же и казаков, которых они обычно побеждали в былых случаях, но в замешательство их привели «синие мундиры» (драгуны) своим умением держать строй».

По воспоминаниям Брюса: «В ответ на вопрос об убийстве посланных к султану казаков захваченный в плен мулла смело ответил, что поступил бы точно также с каждым из наших людей, оказавшихся в его власти, чтобы отомстить за наше обращение с татарами в Андрееве (то есть при взятии Эндери. – И.К.), вождя которых мы предали постыдной казни и чьими друзьями и союзниками они являются. Кроме того, они – свободные люди, и не будут покоряться никакому владыке на земле…».

Продолжение следует

ЗС 09/2013

Номера журнала

 

Читать номера on-line

 

вернуться


Карта сайта | Контактная информация | Условия перепечатки | Условия размещения рекламы

«Сайт журнала «Знание-сила»» Свидетельство о регистрации электронного СМИ ЭЛ №ФС77-38764 от 29.01.2010 г. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
© АНО «Редакция журнала «Знание-сила» 2012 год

По техническим вопросам функционирования сайта обращайтесь к администратору

При поддержке медицинского портала ОкейДок


Rambler's Top100
av-source