Знание-сила

Знание-сила научно-популярный журнал

Вход Вход
iiene     
Он-лайн ТВ Знание - Сила РФ Проекты Фотогалереи Лекторий ЗС

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Горячая новость:
Покупайте журнал «ЗНАНИЕ-СИЛА» в киосках города
 

 





СВЕЖИЙ НОМЕР


Органические молекулы в космосе
 
 

 Самое интересное 
Самые яркие статьи за все годы существования журнала. Пока выложены только статьи 2007-2010 годов, но мы работаем над продолжением этого.
Женщина из среднего класса в викторианскую эпоху

Наталья Крючкова

Появление в Великобритании среднего класса как группы, осознающей свое отличие от других социальных групп, обладающей общей идеологией и общими интересами, относится ко второй половине XVIII века, хотя сам термин «средний класс» впервые был введен в оборот лишь в период наполеоновских войн. Бесспорно, и до этого времени в обществе имелись свои «средние ряды» между дворянством и простым народом, но классом они еще не были. Именно с Промышленной революцией, создавшей новую систему экономической и социальной организации, связано оформление социальной идентичности среднего класса. К 1851 году к этой категории относилось около одного с четвертью миллиона мужчин, или 18% работающего населения Британии. В середине XIX века становится заметным расслоение в достаточно монолитном ранее классе, все чаще термин «средний класс» употреблялся не в единственном, а во множественном числе. В нем можно было выделить низшую (мелкие лавочники, торговцы, мелкие производители), среднюю (в меру успешные промышленники и торговцы, представители свободных профессий) и высшую (крупные банкиры, промышленники, коммерсанты) группы.

Социологи вычленяют множество критериев классовой принадлежности: имущественный, образовательный, профессиональный, отношение к власти, престиж, часто религиозный и национальный критерии, субъективную идентификацию себя с тем или иным классом, шкалу ценностных приоритетов. Столь разнообразные показатели затрудняют четкое разделение, так как одни и те же индивиды и группы могут занимать разные позиции в этих рядах. Особенно трудно это сделать, когда речь заходит о среднем классе, так как он отличается очень высоким уровнем социальной мобильности.

Сами викторианцы обычно не затруднялись с определением границ среднего класса. От дворянства его достаточно четко отделяла родословная, а на нижней границе социальной иерархии – характер труда. Тот, кто был занят физическим трудом, работал руками, не мог рассматриваться как представитель среднего класса. Еще одним показателем, а в викторианский период определяющим, было наличие домашней прислуги. Найм одного человека означал нижнюю границу среднего класса и доход не менее 70–100 фунтов стерлингов в год. Найм как минимум трех человек означал принадлежность к средней группе среднего класса и доход не менее 500 фунтов стерлингов в год. Тогда как те, кто относился к высшей группе, старались нанять штат прислуги, чтобы обозначить свое положение в социальной структуре.

Викторианскую эпоху обычно называют «эрой среднего класса». Он оказывал сильнейшее влияние на проведение внутренней и внешней политики, по сути определял экономическое развитие страны. Идеология среднего класса составила заметную часть культурной системы викторианства. В основе ее лежали ценности либерализма, включавшие свободу, терпимость, гуманизм, веру в свободный рынок, частную собственность и конкуренцию, веру в науку, прогресс и в равенство возможностей, самоценность и достоинство человеческой личности и ответственность человека за свои действия перед собой и перед обществом, в котором он живет. Моральный кодекс среднего класса составляли соответствующие протестантские этические добродетели: трудолюбие, бережливость, самоконтроль, умеренность и воздержание, скромность, трезвость, аккуратность и методичность образа жизни. В идеологии среднего класса постоянно подчеркивались самоценность и высокая нравственная значимость проповедуемых добродетелей, однако в XIX веке на первый план выходила прежде всего их прагматическая ориентация.

Гендерная идеология викторианского общества также определялась позициями именно среднего класса. В соответствии с ними вырабатывались эталонные типы мужчины и женщины, их поло-ролевые функции и модели поведения. Прежде всего следует отметить, что в своих взглядах на мужчин и женщин викторианцы исходили из предположения о биологической обусловленности их качеств. Под общепринятые представления подводилась научная основа, что было характерно для времени, когда научные законы считались ключом к разрешению всех вопросов и перед наукой благоговели. Начиная со второй половины XIX века вопрос о природе половых различий и физических особенностей и их взаимосвязи с интеллектуальными и психическими свойствами был предметом многочисленных изысканий. Проводились опыты, исследующие организацию мужской и женской мозговой деятельности. Конструировалась стереотипная бинарная модель, основанная на представлении о фундаментальном различии полов. Как высказался по этому поводу Ч. Дарвин, мужчина отличается от женщины так же, как бык от коровы, кабан от свиньи, жеребец от кобылы и так далее.

Эволюционные теории Ч. Дарвина и Г. Спенсера основательно подкрепляли гендерную идеологию. Те рассуждения, которые лежали в основе взглядов викторианцев на расы и классы, автоматически проецировались на сферу взаимоотношения полов. Именно врожденными характеристиками объяснялась вторичность женских социальных ролей. Так, Ч. Дарвин, перечисляя черты, которые у женщин выражены резче, чем у мужчин, напоминал, что «по крайней мере некоторые из этих свойств характеризуют низшие расы, а следовательно – прошлое или низшее состояние цивилизации». Словом, женщины занимают такое положение, потому что они такие, какие есть. Несмотря на то, что викторианцы постоянно говорили о невозможности определить «лучшие» и «худшие» качества полов, что каждый пол обладает свойствами, которых недостает другому и которые взаимно дополняют друг друга, в маскулинно ориентированной культуре они приобретали именно такое значение. По сути, констатировалась недостаточная полноценность женщин в физическом, психическом и интеллектуальном планах.

В биологическом отношении, кроме очевидного превосходства мужчин в мускульной силе, подчеркивался противоположный характер энергетики – катаболический мужской (мужчины рассматривались как активные агенты, расходующие энергию) и анаболический женский (женщины – как пассивные агенты, накапливающие и сохраняющие энергию). Такие биологические особенности женщин, как беременность, рождение и кормление детей оставляли им очень мало энергии для других целей. Они же истощали не только физическое состояние, но и интеллект женщины, при том что женщина, как предполагалось, изначально не была наделена равными с мужчинами умственными способностями. Расхожая фраза, что женщины, в отличие от мужчин, не создали никаких выдающихся работ в области науки и искусства, являлась аксиомой, определяющей отношение викторианцев к данному вопросу. Психологические различия мужчин и женщин регистрировались в таких бинарных структурах, как активность – пассивность, смелость – робость, самостоятельность – зависимость, честолюбие – скромность, настойчивость – непостоянство, оригинальность – подражательность, лидерство – подчиненность, сдержанность – эмоциональность, рациональность – аффективность и так далее. Маскулинная природа социального успеха объяснялась типичными свойствами мужского стереотипа – ориентацией на достижения, соревновательностью, умением владеть собой.

Своеобразной компенсацией за отсутствие достижений становился моральный авторитет, которым наделялись женщины. В сфере нравственности первенство неоспоримо признавалось за ними. Женщина как создание чистое и возвышенное, тонко чувствующее, преданное, способное к состраданию и самопожертвованию считалась источником морального влияния, очищающим ожесточенных в борьбе за выживание и преуспеяние мужчин. И только она могла создать в семье необходимую нравственную атмосферу. Образ «ангела в доме», созданный Ковентри Пэтмором в одноименной поэме, стал идеальным типом женщины из среднего класса – хрупкой, нежной и любящей, освящающей своим присутствием домашний очаг. Этот идеал преобладал на протяжении всего викторианского периода.

Описанные выше взгляды на природу полов вытекали и, в свою очередь, обосновывали концепцию разделенных сфер, разъединявшую частное и публичное пространство. Эта концепция была порождена экономическими изменениями капиталистического общества. Домохозяйство из места работы превращалось в место потребления, семья вытеснялась из мира работы, а само понятие работы и рабочего места сильно бюрократизировалось, родилось понятие офиса. Семья отделялась не только от производства, но и от внешнего мира вообще. Семья и дом сливались в единое понятие «home», которое стало воплощением частного в жизни среднего класса. Работа на производстве, да и любая другая публичная деятельность, считалась зоной мужской активности. Муж обеспечивал дом, и только от него зависел достаток семьи. Можно сказать, он защищал и представлял дом в окружающем мире. Но мужчина обладал свободой по желанию переходить от публичного к частному. Женщина такой свободой по большей части не обладала. На ее долю оставалось домашнее пространство. Она воспринималась как «жрица домашнего очага». Все дела, связанные с воспитанием детей, ведением домашнего хозяйства и его управлением, рассматривались как женская прерогатива. Причем эта однообразная домашняя рутина описывалась как «царство женщины, ее владения – ее мир», в котором она правит «любовью, добротой и кротостью». Работа женщины вне дома указывала на неспособность мужа или отца прокормить семью. Естественной «карьерой» и предназначением женщины, безоговорочно признаваемой обществом, было замужество.

Столь жесткая граница между частной и публичной сферами являлась откликом на новые психологические проблемы индустриального общества. Дом становился своеобразной эмоциональной нишей, убежищем от окружающей действительности, «оазисом мира и покоя», местом, где стрессы, вызванные динамикой жизни и борьбой за существование, должны сниматься. Он должен был создавать иллюзию защиты и стабильности, и чем резче был его контраст с окружающим миром, тем лучше. Как отмечает Р. Зидер, известный немецкий ученый, специалист по истории семьи: «В то время как в хозяйственной и деловой жизни, в науке и в политике торжествовал холодный расчет и целесообразная рациональность, требования к эмоциональной жизни в браке и семье повышались».

Тем самым на первый план выходила эмоциональная функция семьи. Эта функция реализовывалась в семейном общении: общении супругов друг с другом, общении родителей и детей. Связующим звеном между супругами выступала любовь. В идеологии среднего класса она включала в себя прежде всего уважение и духовную близость партнеров, это был союз «душ и сердец». Любовь освящалась как самое чистое и благородное чувство, которое должно найти свое высшее завершение в браке. Эмоциональным центром семьи и высшей целью брака становились дети, возрос интерес к их индивидуальности. Убеждение в возможности формирования личности (вспомним просветительскую концепцию «чистого листа бумаги») приводила к увеличению ответственности родителей, и прежде всего матерей, за будущее своих детей, привитие им нравственных и религиозных ценностей. Вместо физических наказаний члены среднего класса в отношении с детьми практиковали убеждение и попытки понять внутренний мир ребенка, мотивы его поступков. Жизнь викторианской семьи включала многочисленные ритуалы, направленные на объединение членов семьи: сбор всех членов семьи для молитвы, совместное посещение церкви по воскресеньям, чтение вслух по вечерам у камина, празднование Рождества и других семейных событий, ежегодные семейные поездки на отдых. Растиражированные изображения этих ритуалов можно было встретить на открытках и в журналах, на театральной сцене и в романах.

Культ семьи стал характерной чертой именно викторианской эпохи. Ни до, ни после значение семьи в жизни человека не превозносилось так высоко. Семейная жизнь становилась маркером, отделяющим респектабельных от нереспектабельных. Она повышала социальный статус мужчин, на холостяков в обществе смотрели с подозрением, даже в бизнесе неженатое положение снижало кредит доверия. А женщин, не вышедших замуж, и на бытовом уровне, и в периодической печати, и в парламенте откровенно называли «лишними».

Именно с культом семьи связывают «сексуальное пуританство» викторианской эпохи, которое для многих в наши дни является коннотацией понятия «викторианство». В основе своей оно являлось формой предохранения семьи от распада. Брак становился единственной законной формой половых отношений. Прелюбодеяние рассматривалось как преступление против морали. Оно пятнало репутацию и влекло за собой жесточайшие последствия вплоть до полного социального отторжения. В теории «сексуальное пуританство» распространялось на оба пола. Воздержание в вопросах секса (как и в других сторонах жизни) стало одним из главных достоинств мужчин. А идеальный образ женщины был покрыт аурой добродетели и невинности. Для замужней женщины наиболее высоко ценимым качеством была верность, а для незамужней – непорочность. В реальности женщины страдали от стандартов пристойного поведения намного сильнее, чем мужчины. Это касалось и степени «позора» преступивших моральные нормы, и обычной социальной практики.

При всей видимой идиллии «дома, милого дома» внутри семьи существовала жесткая иерархия и строго определенные отношения власти-зависимости. Викторианская семья была патриархальной. Безусловным главой, которому подчинялись домочадцы, был отец. В доме он должен был ощущать незыблемость своего авторитета и положения. Фактически «домашний очаг», по замечанию Р. Олтика, американского исследователя викторианской культуры, становился местом, где «отец семейства, когда он возвращался домой из офиса после трудного дня конкуренции в джунглях бизнеса, правил, как лорд и хозяин, за столом и у камина». Статус женщины в семье был немногим выше статуса ребенка. Несамостоятельность входила в представления о женственности, муж считался ответственным за жену практически в той же мере, что и за детей.

Личностное доминирование мужчины в семье было закреплено и юридически. Закон, по которому все состояние жены и доходы, получаемые ею в браке, становились неотчуждаемой собственностью ее мужа, был изменен только серией реформ 1870–1882 годов. До 1857 года развод был возможен лишь через парламентский акт, предоставляемый на каждый индивидуальный случай. Несмотря на то, что в 1857 году был принят новый закон о разводе, существенно упростивший процедуру расторжения брака, разница в отношении к мужчинам и к женщинам сохранялась. Муж мог развестись со своей женой просто на основании супружеской измены, но жене приходилось доказывать не только неверность мужа, но и дополнительные преступления, такие как жестокость, изнасилование или кровосмешение. Другой момент, в котором неравное положение мужа и жены проявлялось особенно зримо и от которого женщины страдали, пожалуй, больше всего, – это решение вопроса об опеке над детьми. До 1839 года женщины, жившие отдельно от мужей, неважно по какой причине, теряли своих детей; в этом году закон был изменен, и им разрешалось сохранять опеку над детьми до 7 лет, а в 1873 году этот возраст был увеличен до 16 лет. Опека над несовершеннолетними детьми являлась мощным оружием, посредством которого муж мог оказывать давление на жену и удерживать ее в лоне семьи.

«Муж и жена принимаются за одну личность, и эта личность – муж» – фраза, высказанная британской феминисткой второй половины ХIХ века Ф. Кобб в эссе «Преступники, сумасшедшие, женщины и меньшинства», в самом названии которого перечисляются основные категории лиц, лишенных многих гражданских и всех политических прав, как нельзя лучше отражала юридический статус викторианских женщин. В глазах закона женщины оставались гражданами «второго сорта». В обществе существовал поразительный диссонанс: в то время как XIX век стал временем заметного усиления социальной мобильности, увеличения возможностей для реализации своих способностей, временем уничтожения барьеров на пути развития и роста личности, для женщин такие возможности на протяжении большей части века были только мечтой.

Хотя исследования, проведенные учеными-феминистками, и показали, что женское участие в публичной жизни было более активным, чем предполагают стандарты разделенных сфер (они интересовались общественными вопросами, работали в качестве гувернанток, медсестер, учителей, некоторые зарабатывали на жизнь творчеством), однако и политическая деятельность, и государственная служба, и старые профессии на протяжении большей части XIX века оставались для них недоступны. К тому же предубеждения против женщин, вовлеченных в «публичные» виды деятельности, были достаточно сильны. Особенно сильными были предубеждения против присутствия женщин в бизнесе. Если в XVIII веке в Англии женщина, ведущая дела вместе со своим мужем и продолжающая бизнес после его смерти, не была уникальной фигурой, то в XIX веке вовлечение женщин в экономическую деятельность своей семьи стало редкостью. Как деловые помещения отделялись от домашних, так и женщины отделялись от мира, где «делают деньги».

Одной из немногих возможностей для женщин выйти из круга домашних дел и участвовать в решении социальных проблем являлась благотворительная работа. Она соответствовала доминировавшим в обществе представлениям о нравственном превосходстве женского пола, несла на себе отпечаток религиозного рвения и женственности и не была связана с зарабатыванием денег. Объектами и целями благотворительности становились приюты для женщин и детей, поддержка трезвого образа жизни, реформы в области здравоохранения и гигиены. Отправляясь в бедные районы, женщины не только оказывали востребованную финансовую помощь, они пытались распространять свойственные среднему классу идеалы дома и семьи. Женская филантропия самым тесным образом связывалась с оказанием «очищающего морального влияния» на тех, кто «погряз в бедности, пороке, пьянстве и невежестве». Но в то же самое время данный вид женской активности во благо общества рассматривался исключительно как естественное продолжение их домашней роли.

Жизнь женщины из «респектабельного» класса ограничивалась жесткими правилами и условностями. Самые серьезные ограничения налагались на социальную свободу незамужних женщин. Молодой женщине не следовало находиться в компании мужчины без компаньонки, особенно если он молод и холост, не говоря уже о том, чтобы самой наносить визиты мужчине. Подобная привилегия полагалась только зрелым дамам, да и в таких случаях визиты предполагали необходимость консультации по тому или иному вопросу и уведомление о них мужа. Леди не могли путешествовать в наемном экипаже или в поезде без сопровождения, не могли посещать без спутников публичные развлечения. За исключением посещения церкви или прогулки в парке ранним утром, незамужняя леди не могла ходить пешком одна, ее всегда должна была сопровождать другая дама или слуга. В браке снимались некоторые из этих ограничений, но необходимость строго следить за своим поведением, чтобы не дать повод для слухов, в жизни женщины присутствовала постоянно.

Можно с уверенностью говорить о том, что женщины из средних классов были стеснены намного сильнее своих сестер из рабочих слоев или из кругов дворянства, которые имели значительно большую свободу в выборе занятий, в общении и так далее. Неудивительно, что феминизм как движение за женское равноправие зародился именно среди женщин среднего класса. Основными идеологами этого движения в Англии были Барбара Лей, Смит Бодишон, Джозефина Батлер, а также семья известного философа и теоретика либерализма Джона Стюарта Милля. Британский феминизм в эти годы сосредоточивался главным образом на том, чтобы либеральные принципы равенства прав и возможностей распространились и на женщин (но женщин из среднего и высшего классов). Наиболее важными вопросами считались вопросы об образовании, о законодательных реформах, обеспечивавших формально-юридическое равноправие мужчин и женщин, и об изменениях в избирательной системе. Последний вопрос к концу XIX века выходит на передний план: избирательное право было уже не очередным поводом для дискуссии, оно стало рассматриваться как символ мужского шовинизма. История борьбы за женское избирательное право в Британии ассоциируется с движением суфражисток, в викторианский период по преимуществу умеренных, а с начала ХХ века воинствующих – милитанток.

Деятельность женских организаций способствовала расширению профессиональной и социальной активности женщин к концу XIX века. Женщины были допущены к выборам в местные представительные органы, им была официально предоставлена возможность получать высшее образование и, таким образом, заниматься профессиональной деятельностью, реформы, связанные с брачными отношениями, также во многом обязаны женскому движению.

Необходимо заметить, что женская эмансипация конца XIX – начала ХХ века была лишь отчасти связана с действиями феминисток. Не менее важными были изменения в экономической организации общества, политические процессы и общее изменение морального климата. Так, экспансия сектора услуг дала возможность занятости огромному количеству девушек из низшего среднего класса, которые находили себе места в страховых компаниях, бухгалтериях и государственных учреждениях, на почте, телеграфе, телефонных станциях, в розничной торговле и, чаще всего, в универмагах. На рубеже веков женщины получают большую социальную свободу, выражавшуюся в расширении их индивидуальных прав и в получении возможности более свободного общения с мужчинами. Девушкам разрешили ходить на танцы и в общественные места, тогда как раньше можно было танцевать только дома или на балу, устроенному по какому-то особому случаю, – это говорило об ослаблении общественных условностей. Спорт открыл девушкам и юношам новые возможности знакомиться и встречаться за пределами узкого круга, ограниченного семейными и родственными связями.

Тенденции расширения гражданских прав и большей свободы действий в конце века очевидны. Однако права и возможности женщин в этот период производят большее впечатление в относительных, а не абсолютных показателях. В профессиональной деятельности женщины всех профессий продолжали испытывать на себе умаление своей квалификации. Различие в заработной плате, отсутствие возможностей профессионального и карьерного роста являлись неизменными спутниками женской трудовой деятельности. В основном, особенно на низших уровнях профессиональной иерархии, работа ограничивалась временем до замужества. Брак и семья продолжали в глазах общества быть единственным и естественным предназначением женщины. Перемены в общественном сознании совершались крайне медленно. Изменить установленные стереотипы было сложно, любые подобные попытки воспринимались как разрушение устоев общества. Настоящие плоды женской эмансипации и в трудовой деятельности, и в социальном поведении, и в политико-правовом отношении увидел уже ХХ век.

Н. Крючкова – кандидат исторических наук,
доцент Северо-Кавказского университета.

ЗС 08/2013

Номера журнала

 

Читать номера on-line

 

вернуться


Карта сайта | Контактная информация | Условия перепечатки | Условия размещения рекламы

«Сайт журнала «Знание-сила»» Свидетельство о регистрации электронного СМИ ЭЛ №ФС77-38764 от 29.01.2010 г. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
© АНО «Редакция журнала «Знание-сила» 2012 год

По техническим вопросам функционирования сайта обращайтесь к администратору

При поддержке медицинского портала ОкейДок


Rambler's Top100
av-source