Знание-сила

Знание-сила научно-популярный журнал

Вход Вход
iiene     
Он-лайн ТВ Знание - Сила РФ Проекты Фотогалереи Лекторий ЗС

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Горячая новость:
Покупайте журнал «ЗНАНИЕ-СИЛА» в киосках города
 

 





СВЕЖИЙ НОМЕР


Органические молекулы в космосе
 
 

 Самое интересное 
Самые яркие статьи за все годы существования журнала. Пока выложены только статьи 2007-2010 годов, но мы работаем над продолжением этого.
Директор Арктики

Зиновий Каневский

История освоения северных территорий – это прежде всего история экспедиций: от рискованных вылазок первооткрывателей – до планомерного, настойчивого прокладывания путей к обживанию и изучению новых земель. Как менялись со временем задачи, что стояли перед теми, кого забрасывала в эти суровые края судьба пытливого странника или приказ руководства? В поисках ответа на этот вопрос мы не могли обойти вниманием произведения доброго и многолетнего друга журнала, почетного полярника, автора более десятка книг и множества статей об исследователях Арктики и Антарктики Зиновия Каневского. Сегодня мы представляем фрагменты его публикаций, сюжеты которых оказались неразрывно связаны со Шпицбергеном.

«Высокого роста. Фигура борца. Огромная физическая сила. Череп голый, как бильярдный шар. Остатки шевелюры тщательнейшим образом выбриты. Большие круглые очки с очень сильными стеклами. Умница необычайный, с великолепным мягким характером… В 1929 году… он был уже полярником с мировым именем». Так писал в широко известной книге «RAEM – мои позывные» Эрнст Кренкель. А вот как начинает автобиографию сам «полярник с мировым именем»: «Я родился 1 сентября (ст. стиля) 1881 года в Азове на Дону в зажиточной и даже богатой семье. Отец стоял во главе русско-греческой фирмы, экспортировавшей хлеб за границу. С раннего детства я видел погрузку кораблей зерном и часто задумывался над жизнью моряков, завидовал их вольным, интересным плаваниям. Поступив в гимназию, я рос тихим одиноким мальчиком, редко принимал участие в играх и проказах школьников – моим любимым занятием было читать Майн Рида, Жюль Верна, Фенимора Купера, Вальтера Скотта».

Прямо скажем, ничем не примечательное начало жизни. Тихий одинокий мальчик, не озорник, «книжник»… А затем он стал революционером и геологом-первооткрывателем, участником и руководителем двадцати одной арктической экспедиции, начальником спасательного рейса ледокола «Красин» в достопамятном 1928 году, основателем и первым директором Арктического института. Этот очерк – о профессоре Рудольфе Лазаревиче Самойловиче.

В детстве он мечтал о море и много лет спустя вышел в океан, но профессию поначалу избрал самую сухопутную – горного инженера. Вероятно, в будущем его ждали интересные экспедиции, работа на шахтах Донбасса или на заводах Урала. Наверняка он был бы толковым и честным инженером, вроде Боброва из купринского «Молоха», конфликтовал бы с властями, рано или поздно примкнул бы к подпольщикам – начинался бурный ХХ век. Но именно с подполья он фактически и начал.

После мариупольской гимназии юный Самойлович уехал завершать образование в Германию, в город Фрейберг. Там, в Саксонии, в отрогах Рудных гор, находилась всемирно известная Горная академия, в которой когда-то учился Ломоносов. (Много лет спустя Рудольф Лазаревич вспоминал, как над ним подшучивали товарищи по архангельской ссылке: у тебя, дескать, и у Михайлы Ломоносова общая судьба, только все наоборот – Ломоносов уехал во Фрейберг из Холмогор, а тебя по этапу, да еще в кандалах, привезли в Холмогоры из Фрейберга!). В Германии он начал принимать участие в студенческих социал-демократических кружках, из Фрейберга в Россию, в Азов, пошли бандероли, а в них – номера «Искры», политические брошюры.

Одновременно он заканчивал горную академию. Его дипломной работой стал проект угольной шахты с замораживанием пород жидким воздухом. Словно сама судьба «подкинула» студенту Самойловичу эту тему, инженерную и «ледяную». Уголь и льды Арктики скоро станут его главной, пожизненной страстью, но пока он делает лишь обычный дипломный проект, а мечтает об одном – вернуться на родину и заняться борьбой с правителями России.

Едва Самойлович в 1905 году возвратился домой (в Азов, а потом в Ростов), он сразу же попал под надзор шпиков. Его несколько раз задерживают, арестовывают, выпускают и снова арестовывают. За очень короткий срок он сумел стать, как доносил начальству жандармский ротмистр Заварзин, «весьма сериозным пропагандистом среди войск». То и дело в бумагах царского департамента полиции за 1905–1906 годы попадаются сообщения типа: «Толпой предводительствовал интеллигент Самойлович Рудольф Лазарев».

В июле 1906 года Самойловича снова арестовали и уже не выпустили. Последовали суд и ссылка в Архангельскую губернию. Именно туда, на север, где коренному южанину должно прийтись особенно туго. Через три месяца он бежал и еще полтора года нелегально прожил в Петербурге по фальшивому паспорту, работая по поручениям военно-боевой организации при Петербургском комитете РСДРП. Летом 1908 года его все-таки схватили, несколько месяцев продержали в городской тюрьме, а затем под усиленным конвоем вновь препроводили в Архангельскую губернию, в Пинегу, поселение на правом притоке Северной Двины.

Живя в глухомани, Самойлович, кажется, впервые начал работать по специальности – исследовать геологию Пинежского края. В архангельском краеведческом журнале появилась его первая научная статья о гипсовых пещерах на Пинеге. Летом 1910 года ему разрешили перебраться в Архангельск, где он быстро сделался секретарем общества по изучению русского Севера и одновременно – секретарем Общества политических ссыльных.

Он подружился с Александром Грином, также отбывавшем ссылку в Архангельске. Вечерами ссыльнопоселенцы часто собирались на квартире Самойловича, бурно спорили, тихо пели. У Рудольфа Лазаревича был очень красивый голос, он даже выступал в публичных платных концертах в пользу «политических». Исполнял неаполитанскую песню «Вернись в Сорренто», старинные русские романсы, «Ноченьку». Впоследствии профессор Самойлович не раз говорил, что если бы не Север, он непременно стал бы профессиональным певцом.

Если бы не Север! Но Север сделался стержнем его жизни.  Помогла этому, в сущности, случайность: Рудольф Лазаревич поселился в доме на одной из улиц Архангельска, где проживал высокий крепкий человек с лицом, обрамленным светло-рыжей бородкой, Владимир Александрович Русанов. Это «судеб скрещенье», мимолетное поначалу знакомство, перевернуло всю жизнь Самойловича. Они сблизились.

В 1912 году Русанов пригласил своего молодого (их разделяли шесть лет) товарища в экспедицию на Шпицберген. Этот архипелаг считался «ничьей землей», а земля та хранила в себе каменноугольные богатства. Американцы уже начали разрабатывать копи, не дремали и другие страны. Теперь Россия посылала туда свою экспедицию во главе с Русановым. В ее составе был горный инженер Самойлович. Они поработали на славу! Обследовали в геологическом отношении «пространство длиною в общей сложности около 1000 верст», обнаружили в четырех районах Западного Шпицбергена промышленные угольные месторождения, поставили на них заявочные знаки.

На Шпицбергене они и распрощались. Оказалось, что навсегда. Самойлович с двумя сотрудниками экспедиции вернулся на Большую землю (Русанов направил в Петербург телеграмму-ходатайство: «Прошу оказать содействие Самойловичу при въезде в Россию и Петербург» – горный инженер был ведь вчерашним «политиком»!), а сам начальник экспедиции с  десятью спутниками ушел на парусно-моторном судне «Геркулес» на восток. Они исчезли в безвестности, а с ними – значительная часть коллекций, собранных в 1912 году по геологии и природе Шпицбергена.

Самойлович делал все, чтобы организовать поиски пропавшей экспедиции. В сущности, он всю свою последующую жизнь искал Русанова! Куда бы ни заносила его судьба, к берегам какого бы острова ни приставала его экспедиция, он первым делом обследовал пустынную местность: не отыщется ли где хоть какой-нибудь след «Геркулеса»… Но жизнь продолжалась, и, верный данному самому себе обещанию, уже на следующий год Самойлович снова едет на Шпицберген. 1913 год стал особенным в истории освоения архипелага:  на судне «Мария» горный инженер Самойлович вывез в Петербург 5 тысяч пудов арктического угля, первые пуды шпицбергенского угля для России.

Не обошлось без курьеза: Петербургские портовые власти потребовали пошлину на ввоз угля из иностранного порта. Горный инженер доказывал, что уголь – свой, только со Шпицбергена. У него потребовали документы, что порт – русский. Такого документа, естественно, не было. Портовые власти в виде компромисса попросили предъявить полицейскую справку о том, что порт все-таки русский. Горный инженер ответил, что в тех краях нет полицейских властей… Возмущенное петербургское начальство заявило, что «такого места на земле быть не может»! Лишь вмешательство влиятельного начальника департамента общих дел русского МВД А.Д. Арбузова, лично заинтересованного в разработке шпицбергенских месторождений, позволило начать разгрузку парохода «Мария». (Близкие Рудольфа Лазаревича рассказывали мне, что, насколько им помнится, в конце 20-х годов, когда профессор Самойлович был в Париже, в ресторане к нему подошел старый официант и спросил, узнает ли его господин Самойлович. Это был действительный статский советник Арбузов, в чьем присутствии ссыльнопоселенец не имел права сесть…).

Эксплуатация русских угольных месторождений на Шпицбергене началась. В России было организовано акционерное общество «Грумант» (старинное поморское название Шпицбергена), и отныне заявки на уголь для России делал от имени «Груманта» его полномочный представитель «господин горный инженер Самойлович». Он настойчив и дальновиден. В газетах и журналах появляются его многочисленные статьи о шпицбергенских богатствах.  Нельзя, восклицает автор, ни в коем случае нельзя упускать возможность получать уголь из Арктики! Особенно сейчас, когда идет мировая война. Поставки британского угля в Россию резко осложнились, а мы вообще не должны зависеть ни от чужой Англии, ни от собственных бассейнов – Донецкого и Сибирского: слишком далеки они от крупных потребителей, Петрограда и Архангельска. А на Шпицбергене застолблены участки, хранящие в себе 7 миллиардов пудов угля, его легко добывать (не нужно дорогостоящих креплений, не нужно откачивать воду из шахт – надежно помогает вечная мерзлота; пласты угля уже во многих местах выходят на поверхность), море и причалы под боком, доставка угля на материк обойдется сравнительно дешево. Одна из статей Самойловича заканчивается глубокой мыслью: «Нужно надеяться, что после войны многое пробудится и всколыхнется, и уже теперь существуют реальные основания предполагать, что поистине государственное значение Шпицбергена будет оценено в полной мере».

…Начало и середина 30-х годов – решительное наступление на высокие широты, прокладка трассы Северного морского пути, яркие морские и воздушные экспедиции, гром оркестров на привокзальных площадях, встречи героев-полярников, газеты, переполненные их фотографиями. Не обойден вниманием и почестями и профессор Самойлович. «За плодотворную работу по изучению полярных районов (Арктика)» его награждают орденом Ленина. Его одного, и это показательно: страна воздает должное главному организатору Арктического института.

Он энергичен и невероятно деятелен. Руководит институтом, много пишет (в том числе – предисловия к приключенческим книгам для детей), читает лекции по географии полярных стран в Ленинградском университете, председательствует на заседаниях ученого совета международного общества «Аэроарктика», участвует в работах международного Морского арбитража (воздана «мировая» дань его принципиальности и строгой объективности!), является членом ученого совета Географического общества СССР, почетным членом соответствующих обществ США, Австрии, Швеции… Наконец-то в Ленинграде, при Арктическом институте, открывается Музей Арктики – давнишняя, еще двадцатых годов мечта Самойловича.

Его радуют и волнуют вести с дорогого сердцу архипелага – Шпицбергена. Там началась регулярная добыча угля, ее ведет специально созданный трест «Арктикуголь» (который вскоре возглавил М.Э. Плисецкий, отец будущей прославленной балерины).

За восемь предвоенных лет добыча в советских шахтах, заложенных на этом острове, возросла со скромных 26 тысяч до 500 тысяч тонн в год. Сбывались прогнозы горного инженера Самойловича: северный торговый флот получал со Шпицбергена дешевое топливо, для вывоза которого приходилось уже фрахтовать иностранные пароходы-углевозы!

«Владимир Русанов» в 1932, «Георгий Седов» в 1934, «Садко» в 1936 и 1937 годах – эти ледокольные пароходы радушно принимали ученых, возглавляемых профессором Самойловичем. Цели всех этих плаваний были скромными и вместе с тем значительными: изучать Карское море, берега полярных островов, уточнять координаты труднодоступных и редко посещаемых арктических земель, строить там постоянные научные станции. Об этих экспедициях мало сообщала широкая печать, и даже в многотомной «Истории открытия и освоения Северного морского пути» им уделены считанные абзацы, однако если приглядеться к ним внимательнее, можно обнаружить немало поучительного и необычного.

Самойловича интересовали воды и льды, климат и океанское дно, этнические особенности малых народов Севера и аэрофотосъемка с дирижабля, оленеводство и переоборудование ледокола под научно-исследовательское судно.  Он не сделал крупных теоретических открытий, не написал фундаментальной монографии по какому-либо отдельному вопросу. Но кто наберется храбрости утверждать, будто обнаружение и организация эксплуатации шпицбергенских месторождений или залежей слюды в Карелии (знаменитая «жила Самойловича» иссякла лишь совсем недавно) уступают по значимости самым ярким теоретическим открытиям! А ведь этим дело далеко не ограничивалось. Самойлович был Исследователем, Организатором, Воспитателем. Он руководил Севэкспедицией, переросшей в уникальный Арктический институт, организовал десятки высокоширотных экспедиций, заложивших прочную основу наших современных знаний обо всех морях Ледовитого океана, о его дне, о природе и геологическом строении его берегов, о формировании климата Центральной Арктики, о физических особенностях ее атмосферы. Он воспитал первое поколение советских полярников-профессионалов, любовно вывел «в люди» многочисленных учеников, отнюдь не подавляя их силой своего высокого интеллекта, а лишь помогая им сделать «выбор навсегда». Научный Директор Советской Арктики – вот, пожалуй, какой была его истинная должность. Нечто вроде Главного Конструктора в космонавтике.

А профессору Самойловичу между тем уже подходит к шестидесяти. Правда, силы еще есть, и почти каждую навигацию он уходит в Ледовитый океан…

ЗС 10/2012

Номера журнала

 

Читать номера on-line

 

вернуться


Карта сайта | Контактная информация | Условия перепечатки | Условия размещения рекламы

«Сайт журнала «Знание-сила»» Свидетельство о регистрации электронного СМИ ЭЛ №ФС77-38764 от 29.01.2010 г. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
© АНО «Редакция журнала «Знание-сила» 2012 год

По техническим вопросам функционирования сайта обращайтесь к администратору

При поддержке медицинского портала ОкейДок


Rambler's Top100
av-source